Книга Малышка для большого босса. Любовь не продаётся, страница 61 – Виктория Вишневская

— Накрывай, – вздрагиваю от грозного, звучного голоса. Будь у меня что-нибудь в руках – обязательно бы уронила. От испуга. Со мной и Варей Руслан общается не так. А вот с другими… Я бы давно на валериане сидела.

Кажется, он понимает, что сказал это слишком громко, и убаюкивающе похлопывает Варю по спине.

Затем поворачивается ко мне.

— Может, уложишь её пока в соседней комнате?

Я киваю. Перехватываю малышку и несу в спальню, что находится рядом с гостиной. Если вдруг Варя проснётся, пока мы будем встречать Новый год, то сможет прийти к нам самостоятельно.

Лаки кружится вокруг и прыгает следом на постель, укладываясь рядом с моей дочкой.

И я чуть не плачу от того, какие они милые.

Пропадаю минут на десять, рассматривая этих двух сладких булочек.

Они так и манят меня прилечь рядом, но…

Юсупов пригласил нас к себе, можно сказать, выручил… Я оставить его одного не могу.

Поэтому поднимаюсь с постели, возвращаюсь в гостиную, готова помогать. Правда, до Нового года осталось полчаса, так что вряд ли я уже что-то успею приготовить.

Когда я возвращаюсь в просторный зал, мужчина-декоратор, как я его мысленно назвала, как раз уходит со своей командой, отчитываясь перед боссом. Юсупов важно обводит взглядом помещение, оценивая. А я замираю с интересом.

Ого… Они уже и стол накрыли. На двоих.

Стойте-стойте. До меня только доходит.

А мы что, вдвоём будем?..

— Бедовая, от тебя напряжением за версту несёт, – усмехнувшись, расстёгиваю пуговицы на манжетах рубашки.

Веста тот ещё кадр. И удивит, и с ног сшибёт. Своим поведением, словами. Странно, что она приняла подарок. Мне было интересно глянуть, будет мяться до последнего или как?

Сегодня мне показалось, что она пьяная. Буквально на секунду. Чёрт знает, почему. Чуть приоткрылась мне. Это так непривычно. Но не может не радовать.

Правда, стоит нам остаться наедине – Веста сразу тушуется.

Знаю, почему. Из-за нашего поцелуя. Вот она взгляд и отводит. И садится за стол, посматривая на работающую плазму, где крутится глупый новогодний концерт.

— Я не напряжена. Просто волнуюсь, что мы Новый год пропустим.

Так и хочется сказать: «Да-да, конечно». Но я, промолчав, принимаюсь за пуговицы вдоль груди. Каждая отлетает под мои параллельно звучащие слова:

— Не переживай. Даже если на часах будет одна минута первого, мы всё равно отметим.

— Нет, – выпаливает и вновь поворачивается ко мне. Выгибаю бровь, не понимая, почему люди так ждут этого красивого числа в четыре нуля.

Веста не торопится отвечать. Взглядом упирается в мой обнажённый торс, открывшийся из-за расстёгнутой рубашки.

Чего это она?

Раздеваюсь, всё ещё ожидая ответа. А его нет и нет. Зато ошарашенный, изучающий взгляд скользит вдоль тела, от шеи до пупка.

— Вы что делаете? – смотрит уже мне в глаза. Делает это быстро, понимая, что попалась с поличным.

— Что? – легко спрашиваю, держа в руках рубашку. Нет, я не покрасоваться пришёл. Решил переодеться в вещи поудобнее. В футболку, например. Я же не дурак по дому в костюме ходить.

— Вы зачем раздеваетесь? – тихо спрашивает, но так наивно и глупо, что я не выдерживаю и издаю рвущийся наружу смешок.

— Нельзя?

— Э, можно, конечно, но… Нет, ничего, – Веста отворачивается к телевизору. Вот бедовая же. Но мне нравится. Непосредственная, выделяющаяся из толпы. Говорит то, что думает, хотя иногда и держит язык за зубами. – Если вам так будет удобно.