Книга Обратная сторона измены, страница 44 – Александра Багирова

Елена Эдуардовна замолкает. Взгляд отсутствующий, смотрит куда-то в прошлое, где, по всей видимости, осталось ее сердце.

Подхожу сзади, сжимаю ее плечи. Молчу. Чувствую, что слова в данном случае лишние. Они не помогут утешить, они не заберут боль.

— Время, Викочка, не лечит. Оно учит. Шаг за шагом помогает жить с болью, продолжать существовать, даже радоваться каким-то моментам. Но боль потери, агония сожалений, они навсегда остаются. Также как и извечные вопросы: если бы тогда… поступить иначе… предотвратить… Но «тогда» не существует. Мы все умные задним числом. А в настоящем продолжаем набивать шишки, совершать ошибки…

— Но сейчас вы нашли в себе силы уйти от мужа, — говорю хрипло. Слова женщины пропитаны тяжелой, живой энергией, слишком много в них пережитого.

— Поздно. Все поздно. Увы, силы и осознание пришли ко мне слишком поздно. Тогда горе затмило меня. И Ярик этим воспользовался, подмял под себя, сделал бесправным запуганным существом.

— Знаю, — тяжело вздыхаю.

Мне известно далеко не все, но даже то, что я знаю, дает осознание, как сильно Ярослав Михайлович измывался над супругой.

— Это я к чему, Виктория, — поворачивается ко мне, берет меня за руки, — Свою любовь я утратила. Так не соверши моей ошибки, о которой будешь сожалеть всю жизнь. Денис жив — это главное. А с остальными проблемами можно справиться. Борись за свое счастье. Если бы я боролось… то все могло было быть иначе… — по ее щекам текут крупные слезы.

— Есть разные ситуации, Елена Эдуардовна, — отвечаю осторожно. Не хочу спорить с женщиной, не хочу еще больше ее расстраивать. После откровений и воспоминаний она и так на грани.

— Я же не только любимого потеряла, ты знаешь, — она мотает головой из стороны в сторону, сильно закусывает нижнюю губу, так что выступает капелька крови. — Я не уберегла нашу со Степой доченьку… — не в силах сдерживаться, она опускает голову на стол и воет в голос.

— Это был несчастный случай. Вы не виноваты, Елена Эдуардовна, — глажу ее по спине, но вряд ли мои прикосновения способны хоть немного облегчить ее страдания.

— Я почти уверена — это ирод извел ее. Избавился о вечном напоминании о Степане. Она ведь была копией своего отца… моя доченька… моя красавица…

— Елена Эдуардовна, успокойтесь, пожалуйста, не изводите себя. Берегите себя, вы сыну нужны, у вас еще жизнь впереди, — ком стоит в горле. Ее боли слишком много, и я вдыхаю ее раз за разом.

— Какая там жизнь, — обреченно машет рукой. Вот только вы с Денисом, моя внученька, борьба за ваше счастье и помогают держаться тут. А так бы Степушка и наша дочурка давно меня к себе забрали. Но видимо нужно еще на этой земле мое грешное тело. Еще могу вам помочь…

— Жизнь непредсказуема. Так что, не отчаивайтесь, еще многое возможно, — говорю ободряюще.

Сказать, что у нас с Денисом не будет общего будущего, у меня язык не повернется. Наоборот подыскиваю слова, чтобы успокоить Елену Эдуардовну. Слишком глубоко она сейчас нырнула в прошлое.

Я помню сестру Дениса, улыбчивая, веселая, жизнерадостная, невероятно красивая девушка. Она всегда была на нашей с ним стороне и верила, что мы с ним — это на всю жизнь. Всех дальнейших событий она не застала. Уверена, она б сейчас вместе с его матерю, убеждала меня, что еще не все потеряно. Но… я сняла розовые очки и в счастливый финал не верю. Только об этом молчу. Незачем еще больше расстраивать убитую горем женщину.