Книга Небесный всадник. Том 7, страница 31 – Кирико Кири

Винтовой лестницы у меня не было, но зато была обычная, в одном из домов. Я знаю, что это риск обороняться в доме, по факту, тупик, но оставаться против десятерых на открытой местности стопроцентный конец. Я же не Вольфган, который бы тут шёл и вырезал всё живое. Этому кадру и сорок человек чисто на чиле помахать его огромной дурой.

Я знал куда бежать, уже успел осмотреться, пока вырезал округу. Двухэтажный дом на их импровизированной главной площади: широкой дороге напротив главного пирса. Если судить по внешнему виду, это был местный трактир и, как следствие, здесь была лестница у самой стены справа на второй этаж. Недостаточно узкая, чтобы идеально отбиваться, но и недостаточно широкая, чтобы с трудом держать оборону.

Прямо на входе я споткнулся о тело какого-то мужчины. Заскрипел зубами от боли (теми, что у меня были), поднялся и заковылял на лестницу. Как раз был на середине, когда в помещение влетели первые враги.

Я развернулся и тут же метнул оставшийся меч. Слишком хорошо… было бы, попади я в кого-нибудь, но увы, в этот раз меткость подвела и тот ударился об шлем, соскочив в сторону. Судя по кривым рожам, они были просто вне себя от ярости, а я решил ещё плеснуть бензина.

— Ну что, ублюдки⁈ Я резал вас в Долине каменных великанов, режу и сейчас, как скулящих собак. И себя после этого вы называете мужиками⁈

Себя я не слышал, да и прозвучало, наверное, тупо, но для тупых животных это было самое то. Для них любое оскорбление — это вызов, потому что мозга нет обработать информацию и понять, что что-то не так.

Они бросились всей гурьбой на меня, толкаясь между собой, когда я стоял уже на последних ступенях.

И вот первые поднимаются по лестнице. Их клинки сверкают в свете масляных лам, и удары приходятся по броне на ногах, хаотичные и неприцельные. В ответ один из них получается мой ботинок, который врезается ему в грудь, отправляя вниз по лестнице сбивать, как кегли, остальных.

Второй остался стоять на лестнице, и я спускаюсь вниз, занося меч для колющего удара. Он делает то же самое, и мы бьём одновременно. Мою колющий удар он парирует рукой, от его удара я тоже закрываюсь рукой в броне, да только тут же хватаюсь за гарду его меча и дёргаю так, что вырываю оружие из ладони. Через мгновение навершие его же клинка бьёт ему прямо в харю. Сочный хруст, он пошатывается назад, начинает падать и, прежде чем летит назад, я колю во второй раз и теперь уже не промахиваюсь.

Кто-то спросит, почему я постоянно колю в рожу? Ну так рожу чаще всего у них и открыта, не бить же мне по металлу.

Но это отступление на секунду, потому что снизу уже поднимаются с пола другие, да и подоспевшие следом товарищи спешат подняться и надрать мне зад. Что я делаю? Я хватаю масляную лампу и швыряю её вниз прямо в кучу мала. Конечно, не коктейль Молотова, но хватит, чтобы испорти жизнь ублюдкам.

Масло делает своё дело, растекаясь по металлу, и пламя с радостью лижет поверхность, затекая в стыки и цепляясь за их негустую растительность на лицах. Поднимается крик, на который наступающие не обращают внимания, но у меня уже два меча и я начинаю парировать и колоть, парировать и колоть. Где-то я пинаю, где-то наступаю на клинок или прижимаю к стене собственным телом. Их удары сыплются по броне, но металл спасает от попаданий, а я стараюсь двигаться, чтобы не дать прицелиться нормально.