Книга Небесный всадник. Том 7, страница 10 – Кирико Кири

— Кто попросил передать? — прищурился я.

— Наш общий знакомый.

Общий знакомый… От этих слов у меня аж похолодело, не буду отрицать, потому что у меня было двое знакомых, с кем этот дед мог быть знаком, и, честно признаюсь, ни от одного, ни от другого весточек мне получать не хотелось. И тем не менее…

— Какой из? — спросил я негромко, на что улыбка старика стала лишь шире.

— Он единственный, — повторил старик. — Тот, кого ты однажды встретил. Он очень хотел, чтобы ты знал, что тебе не стоит возвращаться к дням давно минувшего прошлого. Просто жить дальше и наслаждаться тем, что у тебя есть, потому что в противном случае может не остаться ничего.

Так, ну судя по словам, это мало похоже на моего дружбана Дилд'Акот-Дайя. Тот бы мне передал что-нибудь типа «я тебе жопу порву», «мы ещё встретимся, сука» и всё в этом духе, если вспомнить, как мы расстались. А значит речь всё же идёт о моём ночном кошмаре, с которым я однажды встретился в ледяных пещерах.

Учитывая, что тогда он меня назвал Дилд'Акот-Дайем, приняв за воплощение дракона, то скорее всего, речь идёт о каком-то старом конфликте между ними, где демон сейчас просто предлагает забыть прошлое и жить дальше.

Обычно так говорят те, кто понимает, что их враг на правильном пути и пытаются угрозами и подкупом его остановить, вот как сейчас. Возможно потому демон и терроризирует меня, приняв за другого и боясь, что я типа вернусь к старому.

— Просто жить и наслаждаться жизнью? И всё? — прищурился я. — Больше он мне ничего не хочет сказать?

— Если бы он хотел тебе что-нибудь сказать, то обязательно бы передал, — ответил старик, после чего отшагнул в сторону, открывая путь к двери. — Это твоё счастье быть тем, кого мы оба знаем, юнец, ведь в противном случае эта комната стала бы твоим последним пристанищем.

— Ты отпускаешь меня?

— В знак уважения к тому, кого мы оба знаем, — кивнул старик.

— А ты много знаешь о нём? — спросил я. — Потому что вот я с ним пересекался всего один раз, и тот закончился для него смертью.

— Смертью? Для него? — расхохотался он. — Его невозможно убить. Позор тем, кто однажды подумал, что может что-то изменить.

— О чём ты?

— Если ты не понимаешь, то знать тебе это и не обязательно.

— Почему она сам сюда не пришёл? Я сам могу с ним связаться?

— Если бы он хотел, он бы с тобой связался, — дед протянул руку, указывая на дверь. — А теперь уходи, пока я не передумал, юнец.

— А что насчёт дворца, на который вы напали? Вы перестанете его бомбить?

— Это наше дело, не твоё. Мы вынесли приговор, мы приведём его в действие и расправимся над теми отступниками, что возомнили себя лучше остальных. Тебе же позволено спасти свою жизнь и скрыть с глаз долой, пока мы не передумали.

— А если я откажусь? — спросил я.

Старик буквально исчез. Я увидел лишь его смазанную тень на том месте, где он стоял, после чего он появился прямо слева от меня. Шеи на коже коснулся холодный и бритвенно острый металл.

— Я готов принять твой вызов, юнец, но подумай, готов ли ты к нему? — негромко спросил дед. — Я даже дам тебе фору, и тем не менее, подумай хорошенько, прежде чем ответить.

— Ну… думаю, вы правы, и мне действительно пара, — нехотя согласился я, без палева засунув руку в небольшой подсумок на броне, который можно было назвать карманом. Вытащил руку, прихлопнул, и направился в сторону выхода.