Книга Оружейник, страница 96 – Александр Гулевич

— А босиком-то тут особо не походишь… – в задумчивости протянул Иван, оглядывая свои босые ступни, соображая, чтобы такое придумать в качестве обуви, вот только ничего такого никак не находилось. Скосив свой взгляд на крепкую ткань воздушного пузыря, он взялся за нож и принялся нарезать полосы. Когда дело было сделано, он намотал их себе на ступни по типу портянок и закрепил получившуюся импровизированную обувку обрезками верёвок, после чего покопался в рюкзаке и достал последнюю консервную банку и маленький пакет сухарей. Съев всё, Иван выпил таблетку антибиотика, принял обезболивающее и на какое-то время задумался. Определившись с направлением, он вырезал себе из ткани пузыря пончо и кусок, заменяющий палатку, и закинув на плечи рюкзак, пошёл в избранном направлении вдоль береговой линии.

Идти было непросто: с одной стороны, прилегающей к скале, было много камней, а со стороны океана всё было усеяно толстым слоем вынесенных на берег водорослей, в которые ноги проваливались буквально по колено. Он шёл примерно посередине, выбирая наиболее простой путь – вот только пока скале не было видно конца и края. И только на третьи сутки он увидел широкую расщелину, полого поднимающуюся наверх.

— Похоже, здесь дождевая вода со скалы сливается, – вслух проговорил Иван, облизывая языком пересохшие и растрескавшиеся губы, и передохнув какое-то время, решительно направился в расщелину. Подниматься через лабиринт нагромождения камней оказалось ещё сложнее, но Иван упорно поднимался, всё чаще и чаще делая привалы на отдых – сил становилось всё меньше и меньше. Пусть полученные ушибы уже остро и не болели, но тупая ноющая боль во всём теле давала о себе знать. Правда, хуже всего было не это, а отсутствие воды и еды.

Спустя три часа неимоверных усилий он выбрался из расщелины, и оглядевшись, увидел большое каменистое плато с многочисленными небольшими озерцами, видимо, оставшимися после прошедшего ливня. Несмотря на острое желание пить, Иван всё же сначала убедился в отсутствии для себя какой-либо угрозы, и только после этого направился к ближайшему озеру. Как ни странно, но вода оказалась чистой, и он, зачерпнув в ладони воду, выпил, после чего наполнил опустевшие фляги и неспешно направился к скале, возле которой виднелась опушка густого зелёного леса.

Подойдя к опушке, Иван увидел кусты с красными ягодами и промысловых голубей, их клюющих. Осторожно, чтобы не делать резких движений, он достал револьвер с длинным стволом и, поставив его на боевой взвод, крадучись приблизился, выбрал самую крупную птицу, прицелился и выстрелил. Голуби с громким клёкотом разлетелись в разные стороны. Упавшей птицы он не увидел и сквозь зубы ругнулся, но подойдя вплотную к кустам с ягодами, с облегчением выдохнул – подстреленная птица лежала на ветках. Правда, тяжёлая револьверная пуля довольно сильно разворотила тушку. Схватив её, он быстро очистил мясо от перьев, в ближайшем озерце помыл тушку и, набрав воды в котелок, вернулся обратно к лесу. Собрав сушняк, Иван запалил костёр и поставил котелок на складную треногу.

С жадностью выхлебав горячий бульон и обглодав косточки, Иван наконец ощутил приятную тяжесть в животе и прилив сил. Сначала он думал здесь на опушке остановиться на ночёвку, но так как был полдень, всё же решил продолжить свой путь дальше. Углубляться в неизвестный лес он не решился, предпочтя его обойти стороной. Пройдя более пяти километров, он вышел к месту, где начинался спуск с каменистого плато на равнину, откуда, судя по всему, начиналась самая натуральная степь.