Книга Оружейник, страница 149 – Александр Гулевич

Высказашись, конюх погрузился в свои мысли и в таком задумчивом состоянии въехал на городское кладбище. Остановившись возле административного здания, он тяжело слез с телеги и, поднявшись по ступенькам, вошёл в здание, подойдя к нужному бюро, поздоровался с чиновником и передал ему документы. Чиновник, просмотрев оформленные в клинике бланки и сделав надлежащие пометки, снял очки и, посмотрев на конюха, произнёс:

— Сейчас к вам подойдут наши могильщики и примут у вас гроб, передав взамен оформленный документ о захоронении, и можете быть свободными.

Поблагодарив чиновника, конюх вернулся к телеге, а спустя пятнадцать минут к ним подъехал кладбищенский катафалк, и двое кучеров, облачённые в слегка помятые фраки, погрузили гроб, и ничего не сказав кучеру, тронулись с места. Проводив задумчивым взглядом катафалк, кучер что-то невразумительное проворчал себе под нос и несколько нервно дёрнул вожжи…

Сильно тряхнуло. Иван открыл глаза, и его тут же скрутило от сильнейшего озноба, из-за чего довольно громко застучали зубы. Он никак не мог понять, где находится, было абсолютно темно и очень тесно. С немалым трудом подобрав ноги, он с силой ударил обеими ногами, и слетела крышка. Иван, трясущийся от озноба, поднялся и увидел, как один мужчина во фраке схватился за сердце и кулем свалился с телеги, а второй с диким криком подпрыгнул и тут же невероятным образом исчез.

Оглядевшись по сторонам, Иван от неожиданности замер, он сидел в самом настоящем гробу, а гроб был на катафалке и стоял где-то на окраине довольно большого и ухоженного кладбища. С трудом выбравшись из гроба от бившего его озноба, он нашёл какую-то дерюгу и, закутавшись в неё, спустился с катафалка и крякнул от увиденной картины. Под колёсами катафалка лежало распростёртое тело гробовщика с синюшным лицом, по всему выходило, его разбил инсульт, а рядом из разрытой могилы торчали ноги второго. Заглянув в яму, Иван от всей души ругнулся, – подпрыгнув на катафалке, гробовщик упал в яму вниз головой и без всякого сомнения свернул себе шею. В задумчивости он попытался почесать себе затылок и неожиданно увидел в правой руке зажатый бронзовый ключ, да и сами руки по локоть были в гипсе.

Подойдя к катафалку, Иван открыл сиденье, где сидел кучер, и обнаружил несколько бутылок крепкого алкоголя. Дрожащими руками схватив бутылку выдержанного коньяка, с немалым трудом скрутив крышку, приложился к горлышку. Опустошив её на треть, он, отшвырнув в сторону бутылку и заев парой конфет из бумажного пакета, направился куда глаза глядят. Он шёл и ощущал, как ему немного полегчало, дрожь во всём теле постепенно утихала, и немного начало шуметь в голове.

Подойдя к ограде, Иван сбросил с себя дерюгу и пошёл вдоль неё, пока не вышел к открытым воротам. Выйдя через них, он на какое-то время остановился, пытаясь сообразить, где же он, собственно говоря, находится, но так и не поняв этого, решил идти по дороге. Иван шёл и постепенно приходил в себя, хотя его все ещё продолжало морозить, да и с обувью была беда: туфли оказались из прессованного картона, хотя внешне выглядели прямо как кожаные, и начинали буквально на глазах разваливаться.

Пройдя километра три, он перевалил через взгорок и остановился, перед его взором раскинулся знакомый ему город, это был Фельгауз. С облегчением выдохнув, Иван пошёл дальше, вспоминая все свои злоключения с того самого момента, когда он был вынужден полететь с острова на воздушном шаре. Всё произошедшее с ним воспринималось Иваном, словно бы это всё происходило не с ним, а с кем-то совершенно другим, что вызывало в его душе ощущение стороннего наблюдателя.