Книга Оружейник, страница 141 – Александр Гулевич

— Мне трудно говорить, горло словно в тисках зажато, но всё, что произошло на базе, является самой настоящей диверсией, – прерывисто хрипя, с немалым усилием отозвался Иван и закашлялся, от чего у него возникла резкая боль в рёбрах, и помутилось в глазах. Отдышавшись за пару минут, он, прикрыв глаза, заговорил вновь:

— Проблема в том, что у меня частичная потеря памяти, даже своё имя я с трудом помню, но что произошло в этот злополучный день, я помню хорошо.

Майор, нервно передёрнув плечами, подался всем телом вперёд и вкрадчиво задал вопрос:

— С чего вы взяли, капитан?

— Буквально за минуту до того, как полыхнули наливные хранилища, я собственными ушами слышал несколько выстрелов и через некоторое время увидел проскочившего мужчину с винтовкой в офицерской куртке скифарианской пограничной стражи. Я хотел погнаться за ним, но машина заглохла, а потом уже стало поздно, начали рваться снаряды. Люди бросились в порт к стоявшему у пристани сухогрузу, а мне не повезло, пришлось заняться машиной, и когда она завелась, я поехал на противоположную сторону от эпицентра и пошёл в горы, за мною следом шли другие бойцы, но кто они, я не знаю. Добрался до причала подводной лодки и видел суетящихся моряков, а дальше я не знаю, что произошло, очнулся на какое-то время на кушетке в лодке, что-то кому-то сказал, а что конкретно, не помню. Пришёл в себя я уже только здесь. Вот, собственно, и всё, больше мне вам добавить нечего, – с трудом проговорил Иван и вновь сильно закашлялся, отчего на его губах появились кроваво-красные пузыри. Майор резко вскочил, с ненаигранной тревогой всматриваясь в лицо собеседника, у которого изо рта потекла тонкая струйка крови, и громко позвал медсестру, потребовав немедленно доставить пациента к врачам на осмотр.

— Крепитесь, капитан, и не вздумайте умирать, вы нужны Фуресу, – сказал майор вслед быстро удаляющейся инвалидной коляске, и какое-то время проводив взглядом Ивана, резко развернулся на каблуках и скорым шагом направился к КПП.

Пока Мария катила коляску, Иван, продолжая внешне сидеть отрешённо, в глубине души ликовал, ловко избавившись от майора-особиста, прокусив себе во время кашля нижнюю губу. Правда, это была лишь временная отсрочка, майор Вельберг от него не отстанет и рано или поздно выяснит, что капитан Иоганн Вильбе совсем не тот, за кого себя выдаёт, ведь в особистах дураков, как правило, не держат.

Мария закатила коляску в холл и завела в приёмное отделение, где за него тут же взялись двое дежурных медиков. Его простукивали, слушали и даже сделали несколько рентгеновских снимков, а в завершении шприцем ввели какое-то лекарство, от чего ему немного полегчало. Пока медики отошли к столу и что-то там записывали, Иван, с трудом подняв руку, столкнул со столика для осмотров себе на колени острый скальпель и с осторожностью прикрыл его рукой. Далось ему это действие тяжело, но оно того стоило, по крайней мере, пока его никто не воспринимает за врага, этим обстоятельством следовало пользоваться и по максимуму подготовиться если уж и не к самому побегу, то к сопротивлению, когда по его душу придут фуресианские спецслужбы.

Сделав свои дела, медики велели отвезти коляску с пациентом в его палату, и спустя пять минут Ивана два дюжих санитара уложили на койку и, заботливо укрыв лёгким одеялом, удалились. Оставшись в одиночестве, он полежал какое-то время, внимательно прислушиваясь к доносившимся звукам, после чего, несмотря на головокружение, очень медленно поднялся и сел. Когда головокружение несколько уменьшилось, он поднялся на ноги и, опираясь левым боком о стену, направился к окну, возле которого стояла обычная прикроватная тумбочка с картонной коробкой.