Онлайн книга «Альфонс»
|
Там, в темноте, поодаль от общего шума, в одиночестве, я наконец дал волю своим чувствам. Слезы жгли щеки, горло сдавливало от рыданий, но я не издавал ни звука, давя в горле вой. Мне было плохо не только от осознания, что чужая интрига оборвала столько невинных жизней, но и оттого, что сегодня, когда я держал в руках окровавленный нож, во мне что-то умерло. Что-то, что уже никогда нельзя будет вернуть. * * * Возвращение в родную деревню было похоже на сюрреалистический сон. Местные жители, узнав о приближении армии, высыпали за околицу. Они приветствовали нас как вестников скорого освобождения леса от вархаров. Женщины плакали от радости, обнимая своих вернувшихся мужей. Дети, словно стайка воробьев, носились вокруг, пытаясь дотронуться до оружия и морд варгов. Картина всеобщего ликования резко контрастировала с тем, что я видел несколько дней назад. Там — обугленные развалины и запах паленого мяса и смерти, здесь — светлые радостные лица и искренняя благодарность. Там — отчаяние и ужас, здесь — надежда и возрождение. Я чувствовал себя максимально дерьмово… глядел на лица встречающих и не мог избавиться от чувства вины. Я тоже был частью силы, которая разрушила мирную деревню. Мирос остановился возле женщины с двумя маленькими детьми, вцепившимися в её штаны, как репейник. Она смотрела на Походного вождя снизу-вверх, с таким непонятным выражением лица… то ли она презирала его, то ли… Когда Мирос заговорил, склонившись, её лицо начало меняться. Сначала она округлила глаза, затем, приложила руки к губам, а затем внезапно разразилась рыданиями. Слёзы градом катились по её щекам, она что-то кричала, бессвязно и надрывно, но в этих криках отчётливо слышалось имя: — Торн! Мой Торн… ты обещал! Дети, испуганные её истерикой, прижались к ней ещё сильнее и тоже заплакали, вторя её горю. Походный вождь что-то говорил женщине, видимо успокаивая иди обещая, но слова тонули в её безутешном плаче. Он достал из-за пазухи небольшой, аккуратно свернутый узел. Я не мог разглядеть, что там, но по тому, как женщина приняла его, прижав к груди, понял — это что-то личное, принадлежавшее Торну. Мирос отвернулся от семьи и поехал в мою сторону, поглядывая по сторонам. Я спешился с варга, и мужик, которого я знал в лицо, забирая у меня поводья, сказал: — Шаман велел тебе сразу идти домой. Айя ждёт тебя там, — он повёл зверя куда-то к конюшням, а я заметил, что Мирос смотрит на меня. Остановившись в трёх метрах от меня, орм подозвал одного из наших воинов, кто не ездил с нами по деревням и кивнул в сторону новобранцев: — Расположи их у частокола. Пускай отдыхают. Вечером — общий сбор, — затем он обернулся ко мне: — Ты. Со мной. Я молча последовал за Миросом, стараясь не смотреть на ликующие лица жителей. Наконец, показалась знакомая крыша моего дома, вскоре и сама постройка рядом с которой стояли мои рабы — Харун и Лили. Харун, увидев меня, расплылся в улыбке, но, заметив моё состояние и суровое лицо Мироса, тут же осекся. Лили, как всегда, опустила глаза, стараясь не привлекать внимания. Жена выскочила из дома, едва завидев меня, бросилась на шею, обвила руками, зарылась лицом в пончо. Я почувствовал тепло её касаний, запах волос, и на мгновение отпустил от себя мрак последних дней. |