Книга Альфонс, страница 64 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Атмосфера была настолько напряженной, что даже обычно разговорчивый Торн сейчас старался молчать. Он возился у костра, что-то помешивал в котелке, бросал в огонь сухие ветки и украдкой поглядывал на Мироса. Остальные ормы тоже старались не шуметь, занимаясь своими делами молча и быстро.

Я присел рядом с Торном, стараясь не смотреть в каменное лицо Мироса. Мысли о дальнейшей судьбе прошлой деревни не давали покоя. Что будет дальше? Как Заргас отреагирует на отказ шамана Миго? И что, черт возьми, имел в виду этот старик, говоря о том, что мы типа, обманщики? Вопросов было больше, чем ответов, а это всегда тревожило.

— Торн, — тихо спросил я, — если и другие откажутся? Что тогда? Мы сами не справимся?

Торн усмехнулся, помешивая варево в котелке.

— Справится-то справимся. Но поверь, следующие согласятся, Макс. У них выбора нет.

В его голосе сквозила такая уверенность, что мне стало не по себе. Неужели Заргас планирует применить силу? Или есть какой-то другой, более хитрый план?

— Что ты имеешь в виду? — настаивал я.

— На всё воля духов, — уклонился от ответа Торн. — Поешь лучше.

Он протянул мне деревянную миску с горячей похлебкой. Аромат был довольно приятным, но аппетита не было. Я машинально взял миску и стал ковыряться в ней, размышляя над словами Торна.

«У них выбора нет…»

Это звучало как приговор. Я вспомнил слова шамана Миго о рабах и жажде крови. Неужели он был прав?

Два дня пути после деревни Миго прошли в каком-то липком гнетущем молчании. Мирос держал себя в руках, не показывая гнева, и я мог лишь позавидовать его сдержанности и силе воли. Я понимал, что в нём до сих пор клокочет ярость. Все его приказы были резкими, громкими, выражение лица такое, словно он вот-вот удавит кого-нибудь.

Торн же, напротив, казался довольным, будто что-то предвкушал, и мне это очень не нравилось. Было предчувствие, словно должно что-то случиться… Эти ощущения были неприятными: вроде ты не понимаешь, что происходит, но нутром чувствуешь надвигающуюся беду. И не только для нас, но и для этих несчастных деревень.

Следующее поселение встретило нас иначе. Мирос проводил переговоры с шаманом тет-а-тет, поодаль от нашей группы и от жителей деревни. Возвращался с лёгкой ухмылкой на лице, показывая, что он был удовлетворён разговорами. Что конкретно Мирос сообщил шаману, осталось загадкой, но результат был один: когда он вернулся вместе с Говорящим с духами, тот объявил во всеуслышание:

— … наши земли осквернены! Духи предков взывают к мести! Нечисть поселилась в лесах, и имя ей — Тьма! Тьма пожрёт наши души, Тьма украдёт наших детей! Но духи предков не оставят нас, надежда есть! Воины деревни Оман пришли к нам с вестью о спасении! Они объединят нас, они поведут нас в бой!

Когда шаман закончил свою речь, Мирос подошёл к нему и что-то тихо проговорил, после чего жрец снова обратился к народу, наполняя их разум ещё более отчаянными лозунгами о единстве и борьбе. Он говорил о том, что духи предков не оставят их, что боги помогут им в бою, но даже эти слова не могли скрыть той безысходности, которая царила в воздухе. Я видел, как матери прижимали к себе детей, как старики, уставшие от жизни, смотрели на Мироса с ненавистью и смирением, как молодые воины сжимали кулаки, но в их глазах плескался испуг.