Онлайн книга «Раб»
|
Это были какие-то крупные корнеплоды. Не картошка, не морковь, не свёкла. Что-то совершенно незнакомое. Листья — чёрные, стебли — толстые и жилистые, отрывались с трудом, а сами корнеплоды — здоровые, килограмма полтора-два каждый, неровные, бугристые и вонючие! Даже сейчас, когда их только выкапывали из земли, появился назойливый запах, напоминающий о той бурде, которой нас кормили. В голове всплыли воспоминания из детства. Как я, будучи ещё маленьким, помогал бабушке полоть картошку в огороде. Это было ужасно. Жара, комары, боль в спине. Но сейчас я был рад этому воспоминанию. Хотя бы знал, что делать. Так и начался мой первый рабочий день на поле. Мы выкапывали эти странные корнеплоды, которые местные называли кухру, обтряхивали их от земли и складывали в кучи, где потом их обрабатывали тётки. Работа была тяжёлой, монотонной и изнурительной. Солнце палило нещадно, пот лился градом, спина ныла. Но мы работали. Работали, потому что понимали: если не будем работать, нас убьют. Под конец дня я увидел, как незнакомый раб что-то спрятал под накидку. Я не придал этому значения: так сказать, не моё дело. Может, нашёл что съестное для себя? Когда солнце стало клониться к закату, ормы скомандовали отбой. Местные бабы, собрав мешки с корнеплодами, оставили их в одном месте и направились в сторону ворот. Мы, рабы, стояли и ждали, пока ормы пересчитают мешки. Я краем глаза заметил рядом с собой раба — того самого, который что-то припрятал. Он нервно переминался с ноги на ногу. Один из подростков, что раздавал нам палки, подошёл к орму и что-то тихонько сказал, указывая на моего соседа. Орм, до этого лениво подсчитывающий мешки, резко выпрямился и зыркнул в сторону раба. Он подошёл к нам, начал говорить что-то непонятное и тут же сорвал накидку с того самого раба. По земле покатились несколько крупных корнеплодов. Орм взревел от ярости и тут же накинулся на мужика. Бедолагу бил не только орм, но и подростки: ногами, руками, палками. Я отвернулся, не в силах смотреть на это зверство. Вскоре всё стихло. Когда я снова посмотрел в ту сторону, то увидел, что раб лежит неподвижно на земле. Ормы, равнодушно перешагнув через его тело, погнали нас обратно в лачугу. Ночь прошла в тягостном молчании. Никто не произнес ни слова. Утром, когда нас вывели на поле, того, избитого вчера, с нами не было. И всё повторилось снова: жара сменялась холодом, тяжёлая работа сменялась голодом, страх — отчаянием. Но я жил… Что меня поражало больше всего, так это резкая смена погоды. Если утром ты обливался потом, то к вечеру мог окоченеть от холода. Как будто кто-то играл с климатом, издеваясь над нами. После тяжёлой работы, когда тело ломило от каждого движения, больше всего хотелось есть. Но еды почти не давали. Какой-то жидкий суп из непонятных кореньев и кусок жёсткого хлеба, точнее, не хлеба, а лепёшки — безвкусной и пресной. Этого хватало только на то, чтобы быстро не умереть с голоду. Пожалуй, именно голод и был основной проблемой. Я толком не мог думать ни о чём, кроме жратвы… * * * Утро началось как обычно. Подъем, толкотня, ожидание команд. Но сегодня никто не приходил. Прошло полчаса, час — никто так и не явился. В лачуге повисла гнетущая тишина. Норк что-то обеспокоенно бормотал на своём, поглядывая на выход. Я сунулся к нему за объяснениями, прося повторить, но он только раздражённо отмахнулся. |