Книга Перелом, страница 44 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Я появился сам, как он и ожидал. Увидев меня, орм лишь чуть свел губы, что у него заменяло улыбку, и кивнул на табурет напротив. Его спутники, трое крепких парней со скучающими и настороженными лицами, оценивающе скользнули по мне взглядами, но Грок отпил из кружки, давая понять, что разговор будет вести он.

— Ну что, ученик шамана? Город тебя отпускает? Знания добыл?

— Добыл, — ответил я, садясь и ощущая, как привычная маска покорного ученика Заргаса снова наползает на меня, будто тесная, знакомая одежда. — Счет, меру, обращение с товаром, печи. Все, что требовалось.

— Это хорошо, — он отхлебнул еще, вытер губы тыльной стороной ладони. — Через три дня уезжаем. Я не один пришел, с торговцами. Наши меха ждут своего покупателя. Три дня на торги, потом — домой.

Внутри все похолодело. Три дня. Лишнее время, лишние глаза, лишний риск. Но спорить было нельзя. Я лишь кивнул, изобразив понимание. Потом наступила тяжелая пауза, которую следовало заполнить.

— Кая со мной нет, — сказал я, глядя в столешницу. Сказал так, как договаривались — без эмоций, констатируя факт. — Погиб.

Грок перестал пить. Его глаза, маленькие и глубоко посаженные, остановились на мне. Молчание его учеников стало плотным, внимающим.

— Как?

— Уличная разборка. Ночью. Назад шел от меня, напали, видимо, с ножами. Я… не успел. Тело в реке. Искать бесполезно. — я поднял на него взгляд, стараясь, чтобы в глазах читалась лишь усталая горечь, а не ложь. — Он был хорошим воином. Слишком хорошим для этой дыры.

Грок долго смотрел на меня, и я почувствовал, как его взвешивают, как щупают историю на прочность. Но что он мог найти? Улиц здесь сотни, река мутна и быстра, а город действительно пожирает людей. Наконец он тяжело вздохнул, и в этом вздохе было не столько горе, сколько досада на потерянный инструмент.

— Эх… Ладно. Вины на тебе нет, город — не степь. Три дня. Будь здесь на рассвете, когда соберемся.

Остаток вечера я провел в нише, делая вид, что досыпаю. Все пошло по плану. У меня было три дня. Я дождался, когда ормы уснут и пошёл в сторону своего дома.

Кай не спал. Он сидел в углу на полу, спиной к стене, и в темноте был лишь сгустком еще более непроглядной тени. Я закрыл дверь, прислонился к ней и выдохнул то напряжение, которое копилось часами.

— Все прошло как по маслу, — сказал я тихо, отчетливо. — Поверили. Дали три дня. Через трое суток мы двинемся обратно.

В темноте я услышал, как он слегка пошевелился. Не было ни слова, ни вопроса. Он просто ждал продолжения.

— Тебе остаётся только ждать. Еда в доме есть, её хватит на неделю. Не выходи из дома раньше времени. Когда придут наши постоянные покупатели, скажи им, что Макс — уехал, скоро вернётся. Без подробностей. Мыло — только чистильщикам, из запаса, который я сделал. Понятно?

— Понятно.

Я подошел к закопченному очагу, разжег крошечный огонек от заранее припасенных углей. В слабом свете проступило лицо Кая — все то же каменное, но в глазах, поймавших отблеск пламени, читалось не ожидание приказа, а сосредоточенное понимание. Он уже не был тем воином, что приехал сюда три месяца назад. Он стал чем-то иным — ядром, вокруг которого будет держаться все здесь, в мое отсутствие.

— Значит, ждать, — наконец произнес он. Не вопрос. Утверждение.