Книга Давай начнем все сначала, страница 70 – Наташа Дух

— Ты разочаровал меня, Петр. Мы так ждали этой свадьбы. Зиночка любила тебя, родила бы детей. Она тебе ровня, и мы уважали Иннокентия Борисовича. А ты разрушил наши дружеские отношения. Как ты мог?

— Папа, что случилось, то случилось. Я не любил Зину, поэтому стал изменять. Ну, пойми ты, не создан я для семейной жизни. Вам придется с этим смириться.

Мама всплеснула руками и заплакала. Укоризненно посмотрела на меня, и ледяным голосом спросила:

— И что ты будешь делать с девушкой, которая беременна?

Я удивленно посмотрел на нее.

— Ничего. Хотел по-хорошему обеспечивать ребенка, но раз Алена так поступила, меня больше ее жизнь не касается.

Отец, смотрел на меня с такой едкой смесью презрения и ярости, что позавидовала бы гремучая змея. Казалось, он был готов убить меня на месте.

— Какой же ты моральный урод. Марина, мы вырастили подонка, эгоиста и циника. Господи, за что нам это? Отец бы умер от такого позора. Он так любил Петю. Считал его славным продолжателем рода.

При словах о дедушке почему-то на сердце стало нехорошо. Представил на миг, если бы он сейчас стоял здесь и все слышал. А ведь это правда. Не смог бы пережить и узнать, каким его внук вырос. Щеки вспыхнули от стыда. Даже мой цинизм не помогал мне справиться с гадким чувством и перестать видеть в глазах дедушки упрек. Смог бы я это пережить, будь он жив?

— Саша, мне тоже нехорошо, надо попросить принести успокоительное.

В голосе мамы слышалась истерика, когда я услышал трель колокольчика. Меня схватили за грудки, и я увидел презрительный взгляд отца.

— Убирайся отсюда. Мне стыдно, что ты мой сын. Если тебя Сокорский обанкротит, мне будет только жаль, что отец зря не спал ночами, чтобы обеспечить Петеньку деньгами.

От этих слов почему-то захотелось плакать. Отец словно ударил меня под дых. Я забыл, кому был обязан благополучием. Сокорский банкротит сейчас не меня, а труды дедушки. Он старался для меня, а я подвел.

Я встрепенулся от неприятных воспоминаний и сжал кулак.

«Найду способ выстоять против Сокорского. Ради деда. Клянусь».

Прошло пять лет

Константин

Я шел на кладбище. Сердце сжимало от нежной тоски по маме. Пять лет не прошли бесследно в моей жизни, и я многое осознал. Сейчас желал скорее увидеть фотографию мамы и прикоснуться к ней рукой, и ноги сами по себе пошли по тропинке быстрее. Я не был здесь три года, с тех пор как похоронил отца.

Солодовск стал чужим для меня городом, и теперь я был рад, что мы уехали. В Аллубьевске у меня была любимая семья и работа, и мне очень нравилось там жить. Я приехал, чтобы навестить маму. Сегодня очередная годовщина смерти и я смог, наконец, вырваться к ней. Уже подходил к участку, когда почувствовал выступивший на лбу пот, и в груди начало расползаться яркое пятно боли. Неужели до сих пор не стало легче? Когда пришел на участок, сердце билось в груди, как птица в клетке.

Я увидел большой белый памятник, на нем были изображены родители, обнимающие Дину. Счастливая семья улыбалась. Даты рождения и смерти отца и мамы были написаны незаметно и крупно даты сестры. И надпись: «Теперь мы вместе. Одно сердце на троих». Они так хотели, и я выполнил их последнюю волю.

Два года назад, когда я увидел макет, почувствовал, какой болезненный удар снова нанесен в сердце. Кто увидит памятник, не поймет замысел родителей. И только я знал. Они умерли в тот день, когда дочь погибла, серо и безрадостно прожили без нее жизнь, и оба сдались, как только судьба предоставила шанс. И что бы я ни делал, моя любовь не была нужна. Неродной, нелюбимый сын так и остался за кадром их жизни. Я все знал и понимал, но желание родителей увековечить эту правду на памятнике раздирало сердце на части. И если бы не любимая Даша, окружившая любовью и заботой, переживая вместе мою боль, пришлось бы в одиночку переживать эти страшные мучения.