Книга Измена. Сожалений нет, страница 14 – Наташа Дух

Я услышала радостный визг, и мимо меня пробежали близняшки, которые повисли на отце. Он, больше не сказав ни слова, ушел с ними. Медленно приходила в себя и поняла, что он не взял с собой Сонечку. Я прошла в комнату и увидела мою девочку. Дочь сидела за столом, но, видимо, ждала меня.

— Мамочка, ты плачешь и с папой ругаешься?

Я обняла мое сокровище и поцеловала в макушку. Хотелось ощутить, что я сейчас не одна.

— У папы есть другая семья, Сонечка, и он уйдет к ней. Поэтому мы скоро поедем к бабушке и дедушке.

— Он меня не замечает, а сестрам будет тяжело без него.

В ее глазах появились слезы. Она обняла меня.

— Доченька, я понимаю, тебе больно. Прости меня, что я раньше этого не замечала. Главное, знай, что я тебя люблю.

— Мамочка, я тоже тебя люблю.

Корила себя за причиненную боль дочери и твердо решила исправить это в будущем. Еще раз поцеловала и попросила Сонечку порисовать.

Я позвонила маме. Она возмущалась и плакала, но оказала мне такую нужную поддержку и заверила, что они с папой нас ждут. После разговора с ней стало легче, и я поняла, что возвращение в родной город будет правильным решением. Здесь меня ничего не держит. Но теперь я не знала, чего ждать от мужа. На что он готов, ради другой семьи? Оставила заявку в адвокатской конторе и получила краткую консультацию. Как я и думала, на имущество претендовать не могу. Бизнес и квартира были оформлены до брака. Отец Прохора боялся, что сын ошибется и женится не на той. Но я никогда на это не обращала внимания. Когда я уезжала с мужем в Хатаванск, мечтала о счастливой семейной жизни и доме, наполненном смехом детей. Потом у нас родились дочери, я улыбалась и думала, что, когда мы будем старенькие, купим дачу, и нам будут привозить на лето внуков. Я любила Прохора и жила только им и детьми.

Оставались алименты, и я только надеялась, что муж не будет мерзавцем и будет платить достойную сумму. Можно договориться самим или через суд. Может, об этом он хотел поговорить? Близняшек он любит и не оставит их без обеспечения.

Прохор вернулся в полдевятого, и пришлось еще полтора часа изображать перед близняшками искреннюю радость. Рано им еще узнать правду.

Но сейчас дети спали. Я ощущала частый пульс и сильное сердцебиение, все мое тело было напряжено, когда я присажилась за стол и скрежетала зубами от спокойного вида Прохора. Он делал вид, что ничего не происходит. И мы пришли выпить чай после того, как уложили детей спать. Когда я уже хотела начать разговор и сказать, что подала на развод, муж поднял руку и решительно остановил меня.

— Настя, пожалуйста, не надо мне говорить, какой я подонок и как тебя обидел. Даже слушать не хочу. Да, я тебя больше не люблю и хочу развода. Так бывает. Заявление видел и уже подтвердил.

Я смотрела в его холодные глаза и понимала, Прохор действительно сбросил маску, это ранило меня. Мои чувства его больше не волновали. Ощущала скованность в груди, и, казалось, из меня вышла вся энергия. Он даже не собирается извиняться или что-то наладить. Просто слова, но они как стрелы, которые вонзаются в сердце. «Больше не люблю и хочу развода. Я иду в счастливое будущее со своей Лидой, а ты уезжай». Я тоже не хочу жить с предателем, но от осознания, что муж даже не раскаивается, неимоверно больно, и слезы наворачиваются на глаза.