Книга Женщина, создавшая короля. Книга 1, страница 182 – Ким Чжи Ын

— Запретный плод сладок, не так ли?

Соха нарочито медленно, чуть прищурившись, провела языком по следу укуса и принялась целовать У по-настоящему страстно. Ей невероятно сильно хотелось сказать: «Все в порядке. Что бы вы ни показали мне, я все приму – хоть темную сторону вашей души, хоть страсть». Отстранившись, Соха медленно приоткрыла рот, совсем чуть-чуть, но так пленительно, что сдержаться стало почти невозможно.

— Если уж на то пошло, ваше высочество может пожалеть, что пробудил мою темную сторону.

Эгоистичную, навязчивую, скрывающую все неприглядное и при этом отчаянно жаждущую быть любимой.

От одного только осознания этого на Соху накатила усталость. Она закрыла глаза. И сразу же У коснулся ее век долгим поцелуем, прошептав:

— Не волнуйся. Какой бы ни была твоя истинная сущность, сколь бы темной она ни оказалась…

«Я все равно снова и снова буду терять от тебя голову.»

* * *

— Расследование нападения на Ведомство справедливости и законов еще ведется, верно?

Мёну ответил главный евнух, единственный оставшийся в зале:

— Разумеется, ваше величество. Пока нет никаких определенных выводов, но у всех погибших возле носа есть темное пятно. Похоже, они пострадали от отравляющего дыма.

— Отравляющего дыма?

— Яд, который сжигают как ароматическую смесь. Метод весьма редкий.

— Проклятье! Кто же мог решиться на такое?

— Этого мы пока не знаем…

Столь плачевные результаты могли означать лишь одно: кто бы за этим ни стоял, действовал он крайне скрытно. Возможно, это был наемник-одиночка, а не громоздкая шайка заговорщиков. Например, та самая стражница Кымюдана.

— Что там с Ворён?

— И стражница Кымюдана, и сама его обитательница исчезли бесследно.

Главный евнух опустил голову. Мён устало провел пальцами по виску. Больше всего его тревожила неизвестность во всем, что касалось Сохи. Кымюдан сгорел дотла, превратившись в пепелище. Ворён исчезла, и ее нигде не было ни видно, ни слышно. Живы они или мертвы – никто не знал, тревога короля нарастала с каждым часом. Была лишь одна зацепка.

— А что у принца Мухона?

— Пока вы были в храме Сонвончжон, я направил людей к его покоям. Но там уже кто-то был.

— Кто-то был?!

— Да. Более десятка человек, переодетых королевскими солдатами. Похоже, этот отряд послала ее величество королева-мать.

С губ Мёна сорвался невольный вздох. Он знал, насколько вспыльчива его мать, но в такие моменты особенно хотел, чтобы она просто не вмешивалась. Если она отправила каких-то неумех и их распознали, это только все усложнит. У не дурак: он наверняка усилит охрану своих покоев, и ни один чужак не сможет туда даже заглянуть. А любое вмешательство теперь лишь ухудшит положение дел.

Соха, без сомнений, пряталась именно там. Женщина, по которой У так тосковал, пропала, а он так поразительно спокоен? В это невозможно было поверить.

И те слова, сказанные в покоях королевы-матери…

– Кажется, во дворце и впрямь завелся безумец. Стоило мне отлучиться ненадолго, и он не смог сдержать жажды навредить той, кто мне дорога. Это вызывает у меня серьезные опасения.

Это было совершенно непохоже на У, но тогда в его глазах бушевали ярость и жажда убийства. А в храме Сонвончжон он прямо заявил, что ни за что не отпустит ее… Все косвенные признаки кричали об одном и том же, но у Мёна не было достаточных оснований, чтобы открыто явиться и забрать Соху. Покои принца, восстановленного в правах, были неприкосновенны. Тревога и раздражение сжигали сердце Мёна дотла.