Книга Женщина, создавшая короля. Книга 1, страница 151 – Ким Чжи Ын

— Приказать подать угощение?

Инхе смотрела прямо на него широко открытыми глазами. Мён замер, застигнутый врасплох, не в силах вымолвить ни слова.

— Я слышала, что допрос принца Мухона состоялся, его невиновность доказана и завтра утром его восстановят в титуле.

Говоря, Инхе подошла к подсвечникам, собираясь зажечь оставшиеся свечи.

— Не надо. Пусть останется так. – Мён отступил на шаг. Как будто не желая, чтобы супруга разглядела выражение его лица, он старался остаться в тени.

— Вы устали? – вновь прозвучал голос Инхе.

Мён замер. Осознание того, что его чувства так заметны, выбило его из равновесия, и голос дрогнул.

— Как ты узнала?

— Вы кажетесь измученным.

— В этой темноте ты смогла разглядеть меня?

— Не знаю… скорее, я чувствую вас.

— Что?

— Спина вашего величества, руки, плечи и ноги будто жалуются на усталость в один голос. В прошлый раз так было, и сейчас – снова.

Она, очевидно, имела в виду тот вечер, когда Мён, вернувшись из загородного дворца, молча, в одиночестве пришел к ее покоям. И так мало времени оставалось до того, как пришла весть о возвращении принца Мухона, когда опечаленная Инхе говорила о каменных цветах, а Мён ответил: «Ты в моих глазах… словно маковый цветок».

— Возможно, я не смогу развеять вашу усталость, ваше величество, но вы можете рассказать мне все, что захотите. Я выслушаю.

— Рассказать?

— Да. Хоть о пустяках, хоть о чем-то важном. Что бы это ни было, я выслушаю вас. Вы можете довериться мне.

— Благодарю уже за это.

— Таков мой талант – терпеливо слушать.

Инхе уверенно сжала губы, а затем и кулаки, показывая, как сильно готова стараться. Она была такой милой и такой решительной, что Мён не смог сдержаться и рассмеялся. Другие наложницы играют на каягыме^[17], бьют в барабаны, танцуют, а она говорит, что ее талант – терпеливо слушать. Устоять было просто невозможно.

— Ты раз за разом не оставляешь камня на камне от моих представлений. В тебе есть что-то от Сохи…

Он осекся. Инхе опустила взгляд. Даже в полумраке в ее глазах ясно читались горечь и печаль.

Мён прикусил губу. Это была ошибка, и взять свои слова назад он уже не мог.

— Прости.

— За что вы извиняетесь, ваше величество? Вы не сделали мне ничего дурного.

— Дело не в этом. Просто… имя…

— Я знаю.

Неожиданные слова заставили Мёна удивленно распахнуть глаза.

— Что ты сказала?

— Я знаю о женщине по имени Соха. На самом деле это я должна кое-что рассказать, ваше величество.

— Ты знаешь Соху?

— Да. Сегодня я спасла ее. Без вашего позволения.

Лицо Мёна застыло так резко, что трудно было поверить, будто он только что смеялся в голос. Он был слишком ощеломлен, чтобы суметь задать даже самый простой вопрос: кто и кого спас? Инхе поняла это и, не теряя самообладания, продолжила:

— Я последовала за ее величеством королевой-матерью и случайно это увидела. Павильон, в котором оставалась та женщина, был заперт снаружи и горел.

— Горел? Кымюдан? – пробормотал Мён и тут же понял, что сказал лишнее. Он с досадой цокнул языком.

— Значит, это и был Кымюдан?

Одно то, что Инхе пришла в запретный задний сад, уже было лишним, но она еще и узнала о Кымюдане. Оказавшись в затруднении, Мён глубоко вдохнул, стараясь не дать волю раздражению, и лишь затем спросил:

— Ты говоришь, что павильон, в котором была заперта Соха, действительно сгорел?