Книга Рабский ошейник, страница 38 – Юлия Буланова

Я так часто это говорила. Ему. В сообщениях для мамы и ее мужа. Себе. Что, мне кажется, сама в это по-настоящему поверила.

С Тэнгиром всё было совсем не так. Там я, словно, жила его эмоциями. Училась ловить их, угадывая малейшие колебания настроения. Ужасно боялась вызвать недовольство и приходила восторг, когда мне удавалось его развеселить.

Первое время с Вардом мне было не понятно, как всё может быть настолько спокойным. Даже в сексе.

Особенно, в сексе.

Всё тихо и как-то обыденно. Никаких обид или раздражения, если у меня критические дни. Я один раз, даже, сделала вид, что уснула, пока он был в душе, просто, чтобы посмотреть, что будет. И он не стал меня будить. Разделся, лег рядом и уснул. А утром ничего не сказал. Вообще, ничего мне не сказал, хотя я ждала если и не скандала, то хоть претензий. А он, даже, извинений не потребовал. Проснулся в хорошем настроении, чмокнул в макушку и напевая незамысловатую мелодию ушел в душ. Ненормальный.

Но мне начинает нравиться заниматься с ним сексом. Потому что Вард никуда не торопится и у меня получается расслабиться.

Раньше я, словно, отключалась от собственных ощущений, чтобы полностью сосредоточиться на партнёре. Так проще делать то, что он от тебя ждёт.

Ещё странно что поцелуи — это не всегда прелюдия к сексу, а иногда происходят просто так, как и объятия. Но это приятно и я, кажется, начинаю к этому привыкать.

Ощущение спокойствия и безопасности окружили меня сладким коконом и в какой-то момент превратились в уверенность, что со мной больше ничего плохого не случится.

Дура!

Поверила в сказку?

Забыла, что с тобой никогда не может случиться ничего хорошего?

Забыла, что не имеешь права на счастье?

Забыла, почему хотела умереть?

Никогда нельзя этого забывать. Как нельзя и радоваться. За минуту счастья жизнь подарит вечность боли.

Когда ране Севери вызвал меня в медицинский блок, я и не подумала о чем-то плохом.

Почему я не подумала?

Почему не почувствовала?

А должна была.

Хотя бы, когда увидела бледного, как смерть Энвера. Не то, чтобы я хорошо знала кузена своего энэри, но он представлялся мне лёгким в общении и жизнерадостным иннали, который часть своей привязанности к Варду перенёс и на меня. Он не грубил, не проявлял агрессии или высокомерия и обращался со мной так, будто бы я обычная девушка, а не монстр в рабском ошейнике.

Я не подумала ни о чём плохом, даже, когда увидела Варда, сидящего на кушетке диагностической капсулы. Он выглядел не очень хорошо. Казалось, что его лихорадит.

— Ранни, присядь, — сказал он, указывая на место рядом с собой. Энвер и ране Севери отвели глаза, но не вышли из блока. — Сейчас тебя погрузят в анабиоз. Это вынужденная мера. Потому что я больше не смогу исполнять свои обязанности. После моей смерти ошейник, просто, убьёт тебя. Как бы не хотелось, отменить это нельзя. Анабиоз даст тебе шанс. Если решение суда будет в твою пользу, то рабский ошейник с тебя снимут до пробуждения. Если же нет, то ты ничего не почувствуешь. Мне жаль. Но это всё, что я успеваю сделать.

— Ты умираешь? — спрашиваю растерянно, не веря в то, что произносят мои губы.

— Да. Произошел несчастный случай. И у меня осталось очень мало времени. Нет, ничего сделать нельзя. Раниды. Уже третья стадия. А сыворотка…