Книга Обещанная медведю, страница 67 – Анна Владимирова

— Ты моя, – сдвинул он брови.

— Ты бы видел, – покачала головой я. – Видел бы, как Ян сегодня спасал Шебу… К саламандре нельзя приближаться, когда она тлеет, но он схватил ее на руки и отнес в речку, рискуя жизнью. И он спас ее просто так, не требуя…

— Ты мне нужна, – перебил, медленно поднимаясь.

— Кажется, Шеба ему теперь тоже, – попятилась я. – Думаешь, Ян потребует от нее стать его?

— Может, и потребует, – тяжело задышал он. – Это его дело.

— Не надо было брать меня силой, Медведь.

— Я не могу по-другому, – поставил он точку. – Мне жаль, Рома.

— Ты жалеешь, но ничего не с этим делаешь.

— А что мне сделать? – направился он медленно ко мне.

— Дай свободу. Я не могу так. Не хочу жить с тобой по принуждению.

— Я не могу так. Не смогу сдержать зверя и не убить тебя.

— Да кто тебе дал право решать за меня?! – задохнулась я, а он приблизился вплотную и вжал в стенку, сдирая полотенце.

— Ты сама прибежала ко мне, – склонился к лицу. – Я – не Ян, не твой бывший волк. И мы не на рынке торгуемся. Предложила цену – будь добра, следуй сделке.

Он прикрыл глаза, тяжело сглатывая, и вдруг рывком подхватил под бедра.

— Дар… – только и успела выдохнуть, как он стянул свои штаны и опустил меня с рычанием на член.

Его плечи показались каменными от напряжения, когда я сжала на них пальцы и тут же оцарапала кожу, стоило ему обхватить губами грудь.

Мне показалось, что он и так убивает меня – дышать стало тяжело, сердце задрыгалось в груди, но меня неумолимо подчиняло чужой воле, вынуждало отвечать и выгибаться. А Медведь ударялся своими бедрами о мои все жестче, впиваясь жесткими пальцами в кожу и причиняя боль. Я захлебывалась его одержимостью. Казалось, ее можно пить вместе с запахом, звучанием наших тел и ощущениями.

— Дар… не надо… – скулила я на вдохе. – Пожалуйста…

Но вместо того чтобы послушать, он опустил меня на пол и развернул в стенку лицом. Стало страшно, когда его пальцы легли на горло, а вторая ладонь надавила на поясницу, вынуждая прогнуться. Его рваное дыхание в макушку пускало дрожь и волну холода по телу. Он будто сорвался, потеряв контроль. И следом сорвал и меня, врываясь с жадностью на полную.

Я слышала свой стон и вскрики будто со стороны, и боль от вжатых в стену пальцев не отрезвляла. Медведь уже не выходил почти – насаживал на себя, вцепившись в бедра, до одури и изнеможения размазывая все, что от меня осталось, по стенке. Никакого удовольствия, никакого страха – я онемела от произошедшего. Даже не заметила, как все кончилось – так и стояла у стенки, дрожа от судорожных вздохов, силясь не разрыдаться.

— Рома… – прохрипел Дар в затылок, но я только задержала дыхание, чтобы не выдать ни звука. Тогда он подхватил меня на руки и отнес в душ.

— Не трогай меня, – отшатнулась от него, влипая в кафель голой спиной. Страха не стало вовсе, и я зарядила ладонью ему по лицу. Захотелось довести до предела, до кипения, ударить снова, но я только обняла себя руками, глядя в его дикие злые глаза: – Все не к добру, Дар. Не будет ни счастья, ни жизни тебе со мной. Отпусти… пока еще можешь…

— Не могу уже! – схватил он меня за шею рывком и втянул под струи. – Я уже пять лет не могу, неужели ты не видишь?!

Противоречия рвали на куски душу. Мне нужно было, чтобы Дар дал повод остаться. Но, может, не с ним все неправильно, может, это со мной? Это я не могу быть преданной, остаться навсегда, взять ответственность и приручить зверя? Я же знаю, что это – на всю жизнь. И боюсь этого больше, чем неуправляемого медведя, который жаждет оставить себе.