Книга Обещанная медведю, страница 51 – Анна Владимирова

Вскоре я уже не знал даже, на что именно смотреть – глаза разбегались от зрелищ. В одном углу гостиной над блюдцем с водой умывалась крыса, забрызгивая мне паркет, а в другом ведьма пыталась втиснуться в мокрые джинсы.

— Черт, помоги, – проскулила Рома на половине дела, когда пояс намертво застрял на округлых бедрах.

— Может, лучше подождать? – направился я к ней.

— Уже обед, – проворчала она, предъявляя мне проблему.

— Как помочь? – взялся я за пояс и попробовал втряхнуть ее в джинсы.

Ничего не вышло. Зато ведьма повеселела.

— Как круто! – взвизгнула она, по-детски раскрыв глаза. – А можно еще?

Я усмехнулся и тряхнул сильней. Ведьма влетела в штанины с одухотворенным «вау!»

— Я вот вспомнила, что мама меня так втряхивала в колготки в детстве, – улыбнулась она. – Ура!

— Задницу отморозишь, – недовольно провел я по влажной ткани.

— Да ни в жисть! – весело подхватила она футболку и живо натянула ее. – Я готова.

Но вся живость с нее слетела, когда мы приехали к Солоху. Рома настороженно вылезла из машины, обняв себя руками.

— Замерзла? – сурово потребовал я и, не дожидаясь, вытащил свою толстовку, которую прихватил на всякий случай. Ведьма утонула в ней, как в платье, по колено.

— Спасибо, – кивнула она и взялась за ручку калитки.

Я боялась встретиться глазами с Шебой не только потому, что могла в них увидеть, как плохо она перенесла ночь и как тяжело ей делать вид, что может еще гореть.

Я начала гореть сама.

Для меня стало открытием, что нет проблем сказать Медведю «да». Он и правда все тот же. И его звериная сторона, конечно, будоражила, но это тоже не было проблемой – я тянулась к этим его тайнам, зная, что у них острые зубы и можно остаться без рук.

Проблема была в том, что он мог сказать «нет». Когда узнает лучше, когда поймет, что я – бездарность еще большая, и ничего во мне нет. Я даже не могу его принять таким, какой он есть. Мне хочется сидеть с ним в кухне без обязательств и не иметь возможности его разочаровать, сбегая после завтрака. Медведь ломился в стену, не подозревая, что за ней пусто. Там – одни проблемы, которые я на него вывернула с порога – Шеба, Саныч и Воркуша. А еще Яворский.

Вот такая, как Лара, ему бы подошла. Уверенная в себе, целеустремленная, одаренная, красавица! Медведь не похож на неуверенного в себе мужика – не поэтому он на меня повелся.

— Слушай, – обернулась я, отпуская ручку. – А чем ты занимаешься?

Ну вот опять на его лице отразилось то ли удивление, то ли раздражение по поводу того, что мои метания не поддаются никакой логике. Шла к подруге, а тут вдруг забыла про нее и давай задавать вопросы. Но мне стало важно знать.

— Звуком, – он всмотрелся в меня заинтересованным взглядом.

— Каким звуком? – насторожилась я. – Птичек разводишь?

— Нет, – усмехнулся он. – Оборудованием. Концерты оснащаем, залы, студии, корпорации… Я люблю музыку.

— Гинеколог, – фыркнула я и, досмотрев его сдержанную усмешку, снова взялась за ручку двери.

Вчерашняя бойкая собака только вяло выглянула из будки и втянула морду обратно. Я опасливо вошла внутрь и огляделась. Небольшой дворик был усыпан гравием, вдоль забора сложены дрова, а дорожки выложены булыжниками, обсыпанными мелкими камушками. Не такое я тут ожидала увидеть. Скорее, какой-нибудь исконно деревенский двор с запахом навоза и бегающей по двору птицей. Последняя, судя по звуку, имелась, но где-то за домом.