Книга Обещанная медведю, страница 28 – Анна Владимирова

— Переманил бы тебя к себе, – усмехнулся он.

— Боюсь, с бывшим женихом не поладим…

— Кстати, об этом, – поднялся он. – Сергей себя не считает бывшим.

— Вот как? – нахмурился я. – Остаться с тобой друзьями становится все сложнее, Давид.

— Это точно, Дарьяр, – кивнул он. – Но я не теряю надежды. Спасибо за кофе и теплый прием.

Когда шаги Горького стихли на лестнице, в кабинете материализовался Сизов.

— Он пришел сказать, что планируется противостояние?

— Да, – рассеянно кивнул я, прислушиваясь к звукам на улице.

Сегодня утром я еще готов был встать на сторону отца. Но он сам отказался от моей помощи. Так тому и быть – остаюсь в нейтралитете.

Однажды я выцарапал его себе зубами.

И Горький знал об этом. Уверен. Я собственноручно порешил ведьмаков, убивших брата. И более не собирался копить в себе горечь злобы – она разъедает, мучает и превращает в существо, совсем не похожее на моего зверя. Ромашка бежала от меня не потому что была не готова ко мне. Я не был готов к ней. И она это чувствовала. Мне нужно было решить это все с самим собой. Только я вышел из этой войны. А она – нет.

— Мне надо ехать, – поднялся я. – С делами сегодня сам справишься? Я буду на связи, но не обещаю сразу ответить.

— Дар, куда ты? – решительно преградил мне путь Ян. – Это из-за разборок? Что тебе наговорил опер?

— Это не твое дело, – как можно мягче заметил я.

— Мое дело – не потерять тебя, – сдвинул он брови. – Я с тобой.

— Ян…

— Я – с тобой, – надавил он. – Не понадоблюсь – хорошо.

Не стал перечить. Да и мало ли – вдруг и правда понадобится.

* * *

Убедившись, что с Санычем почти порядок, я направилась искать подругу. Шеба нашлась быстро. Ее всегда изолировали в одном и том же месте – в погребе с закрутками, где ничего невозможно спалить. Подруга сидела на бочке, с шипением от раскаленных пальцев выуживала из нее кислые яблоки и зло хрустела ими в темноте. Если не знать, можно и окочуриться от таких звуковых эффектов в сопровождении искр.

— Шеба, – позвала я, поводя зажигалкой. – Ну ты бы хоть свечку зажгла.

— «Блохастые» приказали огнем не пользоваться, – шмыгнула она носом. – Как там наш герой романа «Идиот»?

— Похож на прежнего, только меня он все равно беспокоит, – пробралась я к ней и оглянулась в поисках свечного огарка. – Ты знала, что он давно жрет экспериментальную химию, которую поставляет институт?

— Нет, – выпрямилась она, роняя яблоко. – Вот идиот!

— Ага. – Я, наконец, отыскала замызганный подсвечник с огрызком свечи, и погребок ожил танцующими тенями. – Ты как? – Видно, что Шеба рыдала: нос покраснел, глаза опухли… Меня затопило жалостью: – Можно, я тебя обниму?

— Это тебя надо спрашивать, Рома. Мне о таком только мечтать.

Я притянула ее к себе и прижала к груди:

— Оль…

Вот всегда в такие моменты мне хотелось звать ее настоящим именем, чтобы быть ближе. Но Шеба неизменно щерилась:

— Не надо, Рома…

— Прости, – прикрыла я глаза. – Не нравится мне, что Институт Высших из нас подопытных крыс делает. Ты-то хоть ничего не принимаешь?

— Нет, – мотнула она головой в моих руках, и я отстранилась. – Но я бы приняла, если бы мне сказали, что создали таблетку, способную сделать из меня человека… Да и ты бы тоже не отказалась стать одаренной ведьмой, так ведь?

— Так, – кивнула.