Книга Обещанная медведю. Вернуть ведьму, страница 77 – Анна Владимирова

— Нет.

Она кивнула:

— Пожалуй. Только ты не знаешь ее. Не все понял про ее дар.

— Расскажите. Вы же здесь для этого.

Она снова кивнула, будто знала всю мелодию наперед, а я только послушно попадал в такт.

— Ее нельзя любить так, чтобы она об этом знала. – Взгляд женщины вмиг потух и выцвел.

— Ну это мне решать, – огрызнулся я зло.

— Гордыня тебе сейчас никак не поможет, – жестко постановила она. – Никто не должен знать. Роварский не знает. Я ему не все сказала.

— Продолжайте, – приказал.

— Если она будет уверена, что ты ее любишь, дар перестанет действовать. Но это не самое страшное. Он откатится в глубокий минус. Вы будете голодать, побираться, останетесь в одиночестве… – Она сделала паузу, возвращая на меня взгляд. – Она сказала тебе, что сделала аборт, да?..

Я медленно кивнул, чувствую, как свирепеет зверь.

— …Я так и думала, – вздохнула Маргарита. – Славка влюбилась в тебя, но начала сомневаться в твоей любви. Оборотни ведь не прощают такого предательства. А дар начал работать. На тебя. – Она улыбнулась. – Никто тебя не заберет у Славы. Ни в чем тебе не будет черной полосы, Давид. У тебя будет все, что пожелаешь. Влюбленная ведьма будет давать тебе все блага вселенной до того момента, пока будет сомневаться в твоей любви. Пока не поймет, что ты простил, и позволит себе поверить, что ты ее любишь без всяких условий…

Я едва ли дышал. А она продолжала.

— …Я оказалась одна со Славой. Дар теряется, когда рожаешь ребенка. И передается ему. Но не любить своего ребенка невозможно. Сначала я думала, что мне плевать. Прокормлю, выберусь из нищеты… Но все было напрасно. Я докатилась до дна. Побиралась по помойкам, попрошайничала по домам. Никто не брал меня на работу, никто не давал жилья. Все поблажки судьбы сводились к еде, которую удавалось раздобыть. Сколько раз я готова была сдаться и сдохнуть под забором… – Она зло усмехнулась. – Но… тебя будто превращают в игрушку судьбы, давая ровно столько, чтобы ты не умер и продолжал развлекать создателя этого страшного дара. Слава этого не помнит, потому что была крохой, которой едва хватало молока, чтобы не умереть с голоду. Но этого было достаточно, чтобы ее безусловная любовь работала на этот страшный дар. Первый ее смех и взгляд на меня, полный любви, я помню до сих пор. – Маргарита тяжело сглотнула, глядя перед собой большими воспаленными глазами. – И тогда я поняла, что мне не выжить. И следует признать, что с даром придется считаться. Стоило мне подчиниться, и год голода остался позади. Все поменялось. Сначала удалось устроиться на работу и перестать побираться. Потом нам дали комнату в общежитии… Но стоило мне забыться, прижать к себе свою девочку, поцеловать и ответить на ее любовь – все рушилось. Здание общежития охватывалось пожаром, меня тут же увольняли с работы… – По ее щеке скатилась слеза, губы задрожали. – Мне иногда кажется, что меня разорвет от тех чувств, что пришлось затолкать глубоко внутрь. Я обнимала ее, когда она спала. А днем превращалась в безразличное чудовище, неспособное ответить ребенку на любовь. Но все наладилось в другом. Мы больше не голодали. Я получила работу, а потом не стало нужды работать вовсе…

— Зачем было делать из нее эскортницу? – медленно моргнул я.

— Когда за тобой гонится проклятье такой силы, будешь бежать, не размениваясь на средства, – усмехнулась она жестко. – Я знала, что Слава рано или поздно захочет родить ребенка. И дар перестанет действовать на меня.