Книга Обещанная медведю. Вернуть ведьму, страница 25 – Анна Владимирова

— Красиво тут, – напряженно констатировала я, оборачиваясь к Давиду.

Только тут заметила на его запястье среди прочих фенечек одну из цветной оранжевой кожи с кулоном в виде солнца.

Он заметил мой интерес.

— Это от матери.

— Твоя мать тоже цыганка?

— Да, – нахмурился он, и взгляд его выстудило в миг.

А мне подумалось, что я непростительно мало о нем знаю. В то время как он обо мне почти все.

— А где она?

— Во Владикавказе.

— Не хочешь со мной об этом говорить? – Стало обидно.

— Нечего особенно говорить. Она меня не помнит.

Безмятежность цыганского поселка показалась картонной декорацией.

— Как это? – глухо спросила, но понимала, что ответ будет весьма неприятным.

— У нее болезнь Альцгеймера.

— У ведьмы?!

— Да.

— Не может быть…

— Может.

— Давид, почему? – Я всмотрелась в его профиль.

— Не смогла перенести потерю брата.

Горький выкрутил руль к воротам очередного дома и заглушил мотор.

— Но ведь ты остался.

— Да, – посмотрел он на меня. – Слава, это все очень хрупкие материи. Я тоже не понимаю почему. Просто принимаю.

— Ты не принимаешь.

Мы уставились в глаза друг друга.

— Хочешь меня лечить? – усмехнулся он.

— Нет, – отвела я взгляд.

— Хорошо.

И вышел из машины.

В этой части поселка было тише. Давид подал мне руку, выпуская из салона, и подвел к калитке. В кроне дерева над головой вдруг залилась трелью какая-то птица, но он не обратил внимания. Стоял, хмуро взирая на какие-то сообщения в мобильном. Когда за калиткой послышались быстрые шаги, он убрал аппарат.

— Давид! – послышалось восторженное.

Голос такой, будто Горького тут пять лет ждут, как дорогого гостя, и все никак не дождутся. Судя по тому, как его тут же заключили в объятья, так и было.

Глава инспекции – а мне казалось, что это именно он – оказался ведьмаком весьма невысокого роста и неопределенного возраста. Вид на его лысину открылся бы даже мне без каблуков, но черный хвостик на затылке задорно отстаивал свое право на существование. Цветастый халат и такие же тапки завершали образ, который ну никак не вязался в голове с такой должностью.

— А это та самая Станислава? – восхищенно оглядел он меня с ног до головы.

— Здравствуйте, – учтиво кивнула я.

— Хороша, Давид! – ткнул инспектор Давида локтем в бедро. – Стоило подождать и повыламываться! Рустэм Рутгерович, – и он протянул мне руку. – Где же тебя так долго носило, красавица? – Я не нашлась с ответом и глупо улыбнулась. Но инспектор не стал ждать: – Проходите, проходите! – махнул пухлой ладонью в сторону дома. – Манор уже ждет вас на веранде, и, бога ради, похвалите запеканку! Она мне потом всю плешь проест! Я не того изюма купил последний раз, и зуб обещал отдать, если он не понравится гостям в запеканке!

Давид взял меня за руку и повел к дому.

— Осторожно! – шумел позади хозяин дома. – Манор! Кофе ставь!

Перед домом раскинулся большой двор с палисадником и выложенными плиткой дрожками. Пахло цветами и соснами, где-то в глубине тихо журчала вода. А впереди виднелся дом с верандой, на которой уже отсюда было видно хлопотавшую у стола женщину.

Я ступала за Давидом на носочках, стараясь не поломать каблуки, и ловила себя на том, что жмусь к нему.

— Ах, какая красивая!..

Я вздрогнула, выглядывая из-за широкой спины Давида. Хозяйка уже стояла на ступенях, глядя на меня блестящим взглядом. Вся в черном, с длинной серебристой косой, перекинутой вперед, она улыбалась мне так, будто и правда рада видеть.