Книга Обещанная медведю. Вернуть ведьму, страница 21 – Анна Владимирова

Когда у Давида зазвонил мобильный, я вздрогнула и разлила кофе по столу. Давид только хмуро глянул, но все внимание его сосредоточилось на звонке.

— Горький… – сурово доложил он в трубку. Я так и замерла от его голоса, как заяц перед удавом. – Да, знаю. Передо мной стоит. – И он вперил в меня взгляд. – Нет, не считаю. Потому что она моя. Да, уверен. Нет, не интересует.

Его сухие ответы, видимо, раздразнили кого-то на том конце, потому что даже я услышала громкое:

— Давид Глебович, мы вынуждены заинтересоваться! Потому что на вас пришла заявка из инспекции! Что там у вас произошло?!

— Ну так реагируйте на заявку. – Давид оттолкнулся от окна и направился к раковине. – Да, уверен…

Я тоже отмерла, и мы вдвоем занялись уборкой стола на удивление синхронно: я подхватывала тарелки, он протирал под ними, продолжая слушать что-то гневное.

— …Нет, сегодня не приеду. У меня регистрация брака.

— Горький! – возопила трубка, но Давиду надоело слушать эту бессильную истерику, и он отбил звонок.

— И? – потребовала я ему в спину, когда он направился с тряпкой к раковине. – Не впечатлили?

— Нет, – коротко ответил он. – Давай надевай каблуки, и помчали.

Я только закатила глаза и прошла в коридор за чемоданом. Он так и стоял сиротливо у стенки.

Давид направился в комнату. Странно. Я бы на его месте уже перетрясла все шмотки. Но, к счастью, Горький не был мной.

— Перенести чемодан сюда? – донеслось из спальни.

— Откуда мне знать? – проворчала я. – Никто не будет возиться с моим чемоданом, кроме тебя, Давид. А так, может, хоть споткнутся на входе и убьются к чертям…

Я не сразу поняла, что он стоит рядом. Резко потянула чистые джинсы из стопки одежды, а следом, как это часто бывает, вытянула самое неподходящее – несколько особенно дорогих мне нот в плотных обложках. Они рассыпались аккурат Давиду под ноги. Он поднял одну и удивленно пролистал:

— Ты играешь на каком-то инструменте?

— На пианино. – Я раздраженно принялась укладывать ноты обратно в чемодан.

Было глупо их тащить с собой, но я ничего не могла поделать, цепляясь за эти дорогие сердцу ветхие тетрадки.

— «Времена года» Чайковского?

— Да. – И я вырвала из его рук последнюю тетрадь. – Не трогай.

— Дай посмотреть, – неожиданно попросил он. – Я аккуратно.

— Ты нот не видел? – не позволила я и небрежно бросила тетрадь поверх вещей. Но тут же схватила и принялась бережно укладывать в чемодан.

— Не трудись. Все равно придется распаковывать, – заметил он равнодушно и направился в кухню.

— Я все забываю, что тебя не убьют сегодня, – тихо проворчала, будто был шанс, что оборотень не услышит. И повысила голос: – Мне торжественно одеться?

— Главное, быстро.

Выбрав вещи, я закрылась в спальне. Завернула волосы в высокий небрежный пучок на макушке, надела джинсы, футболку и длинный теплый кардиган крупной вязки. Под него – светло-бежевые лодочки. И выбежала к Давиду на крыльцо.

Горький курил, хмуро глядя на свой туман.

— А солнце у тебя тут бывает?

Он быстро глянул на меня и кивнул в сторону калитки:

— Поехали.

Мне не нравилось, что он нервничал. Нервничать я и сама могла. Но учитывая, что именно Давид приобрел вместе с моим чемоданом, держался он весьма хладнокровно.

— Почему ты нервничаешь? – спросила, когда он завел двигатель.