Книга Враг моего отца, страница 90 – Анна Владимирова

— Ну ты же знаешь, что мы едва не потеряли бизнес из-за того, что он проигрался?

И так искренне удивленно на меня посмотрел, что я не мог найти, к чему прикопаться.

— Продолжай, — приказал холодно, стараясь не выдать эмоций.

— Я тогда откупился от Верхова, владельца сети игровых притонов, — ровно продолжал Рамиль, будто это… было правдой. А меня всего затрясло. Внутри. — Ну а дальше ты наверняка знаешь — я вычел потери из его доли и прекратил с ним работу… —Он помолчал — говорить ему было сложно. — Дал слабину, и этому нет оправдания. Но я тогда очень испугался, Слава. Эти люди не шутят. Я был чертовски рад, что на моих глазах некого изнасиловать и зверски убить, но у твоего отца были вы…

Я уже не дышал.

— Дальше, — глухо просипел.

— Ну ты же зна…

— Дальше, — перебил, вцепляясь в него взглядом.

Он помолчал, сглатывая:

— Я не хочу это вспоминать.

— Я хочу знать. Правду, — процедил, и тут до Куваева дошло.

— Ты что? — слишком правдиво удивился. Настоящий ужас пронзил его пониманием. Я знал, чем он отличается — я видел его нечасто, но всегда узнавал в глаза тех, кого приходилось «колоть». — Что он тебе сказал?

— Скажи ты, — попросил почти спокойно.

Он мучительно поморщился, готовясь морально, и я не торопил. Мне тоже надо было подготовиться, прежде чем услышать.

— Они забрали твою мать прямо с работы, никто не смог помочь. Менты даже вызов не приняли, — глухо проговорил Рамиль. — Вернули только под утро.

А я помнил. Она лежала несколько дней в комнате, отец не пускал к ней, сказал, что простыла… А потом нашел ее в ванной. Мертвую.

— Верхов потом мне сказал, что я выкупил жизни, но он не обещал ничего больше, — кривился Куваев. — Не знаю, простишь ли ты меня…

— Мне не за что тебя прощать. — Казалось, я не дышал уже несколько минут. Перед глазами темнело.

— Я был другом твоего отца. Мог бы попробовать что-то сделать. Был должен отговорить…

— Никто никому ничего не должен, Рамиль. — В легкие, наконец, с шумом втянулся кислород, но по ощущениям — наполнил их стеклом. — Кто такой Верхов?

Он помолчал какое-то время:

— Нет его уже, Слава. Бригада его развалилась в конце девяностых. И самого прибили… Туда ему и дорога.

А меня вдруг осенило:

— Это ты меня из тюрьмы вытащил, — сузил я глаза.

Я тогда нашел несостыковки в официальной версии — меня как-то очень быстро «выписали»… поспешно, я бы сказал. Забрали на дорогой тачке, сунули в руки пакет с деньгами... Я думал, выслужился. А оно — вон как. Не были мои испытатели столь заботливы и сентиментальны, как Рамиль Куваев.

— Спасибо, Рамиль.

— Не за что, Слава. Вообще не за что.

Я поднялся и, не помня себя, побрел на улицу. Казался себе стеклянным: тронь — рассыплюсь. Я верил Куваеву, каждому слову. Не только потому что видел в его глазах. Многое вставало на свои места из воспоминаний. Бегающие глаза отца, когда спрашивал о матери, бесхребетный голос…

«Как ты мог?» — билось в голове.

Я несся к берегу со всех ног, мечтая загнать сердце, но оно слишком привыкло жить в таком темпе. Перепрыгивал заборы, проносился узкими улицами, вылетел на трассу — хорошо, она была почти мертвой, потому что мне было плевать.

Я выскочил на набережную и бросился к краю.

— Как ты мог?! — заорал в небо, но ответом мне стал лишь гул очередного самолета, снижавшегося над Лиссабоном.