Книга Враг моего отца, страница 19 – Анна Владимирова

— Кристина…

У меня двоилось перед глазами. Голос мужчины доносился откуда-то издалека, тело будто растворялось в воздухе, и привычно казалось, что я умираю:

— Слава… — ноги подкосились. Я скользнула мокрыми ладонями по его плечам, не в силах удержаться.

Но вместо того чтобы последовать моей просьбе, он подхватил меня на руки и куда-то потащил, а вскоре на голову обрушился целый шквал режущих кожу ледяных гвоздей, и я заорала.

— Кристина!

Лицо обожгла пощечина, потом еще одна. Ледяные гвозди сменились теплыми каплями, и я моргнула, хватая ртом воздух. Мы стояли с Багратовым в душе, он все еще держал меня в руках, задрав лицо за волосы к душевой лейке, и я хватала ртом воздух, чтобы не захлебнуться. Джинсы и футболка быстро набухли и неприятно облепили тело. То ли это отвлекло, то ли один страх вытеснил другой, но сознание действительно прояснилось.

— Пусти меня, — дернула головой. — Я в норме.

— Что за припадки? — зарычал он мне в лицо, ударяя по кнопке крана. — У тебя эпилепсия, что ли?!

— У меня нервное перенапряжение, которое организовал ты! — крикнула в ответ.

— Блять! — он толкнул меня к стенке кабины, а сам вышел, схватив на ходу полотенце.

Ну все. Сейчас позвонит отцу и прикажет забирать ему свою припадочную дочь. Я с трудом выпрямилась и принялась сдирать с себя мокрые вещи. Хорошо, в чемодане было что надеть. Мысли лихорадочно метались, но лимит истерик на сегодня я уже превысила. Если господин, мать его, Багратов еще не разорвал наш договор, надо быть паинькой.

С ума сойти — собираюсь уговорить его угробить мою жизнь!

Когда вышла из душа в халате, готовилась к худшему — пустому номеру и открытой настежь двери. Но истеричкой Багратов не был. В гостиной был накрыт завтрак, витал умиротворяющий запах кофе и выпечки. Мстислав сидел на диване в одних джинсах с ноутбуком на коленях и чашкой в руке. Значит, уходить не собирался. На меня даже не обратил внимания, как показалось. Поэтому суровое «Пришла в себя?» стало неожиданностью.

— Да, спасибо, ты не оставил мне шанса, — сорвалось с языка быстрее, чем успела подумать.

Он поднял на меня суровый взгляд:

— И что это за нервный припадок такой?

— Ты думаешь, у одного тебя было тяжелое детство?

— Расскажи, — вдруг попросил он.

Я замерла посередине номера, пока он не указал на место рядом с собой на диване. Хороший же знак, значит, наши договоренности в силе. Но от противоречий и нервов начинала болеть голова.

— Я жертва насилия, Мстислав… прости, забыла отчество…

— Что? — нахмурился он.

— Отчество за…

— Да к черту отчество, — перебил он меня, откладывая ноут на диван. — Говори.

— Мне было пятнадцать, когда урод-охранник в детдоме положил на меня глаз, правда, едва этот глаз не оставил мне на память… — Я нервно хихикнула и потянулась к кофе. — Но и мне теперь нехорошо, как видишь. — Я перевела на него взгляд и поспешила объяснить: — Ты просто очень похоже меня схватил. Когда такое происходит, мне становится плохо.

Не говорить же ему, что я вообще не переношу прикосновений чужих людей? То, что ему все сходят с рук — удивительно. Даже любопытно. Потому что тому же Роме, который старался изо всех сил, не сошло.

Я вдруг обнаружила, что совершенно спокойно вспомнила о Роме, без прежнего отзывчивого нытья за грудиной. А Багратов буравил меня тяжелым взглядом так, что стало страшно, что он там себе надумал. Я потянулась к булочке, когда он заговорил: