Книга Его чужая истинная, страница 31 – Анна Владимирова

Я в последнее время остро реагировала на таких мужчин – будь то клиенты, преподаватели или просто спонтанные встречные в кафе. Но их было видно с первого взгляда в глаза. А у этого кота еще и харизма не просто заметна сразу – она сбивала с ног. Он точно знал, чего хочет, и был уверен в том, что делает. Никаких вопросов к себе, даже если другие и не согласятся с его выбором. Ему плевать.

С этими мыслями я, кажется, даже задремала в кресле. И резко подскочила, когда брат нарисовался в кухне с глазами по блюдцу и потряс перед взглядом моей курткой:

— Что случилось? Кто он? – потребовал без объяснений.

Я и забыла, что вещи стоило простирнуть.

— Какой-то тип, – набычилась я.

— Что хотел?

— Откуда мне знать?

— Малек, это может быть опасно, – хмурился он. – Как выглядел? Что говорил?

— Как очень сексуальный самец. Приглашал в спортзал по соседству. Но если ты туда сунешься, мы перестанем жить вместе.

— Я вообще-то затем с тобой и живу, – навис он надо мной.

— Зачем, Яр? Чтобы я дождалась той счастливой минуты, когда Амал передумает и снизойдет до меня?

— Нет, – растерялся он.

— А что тогда? Я не могу встречаться с другими мужчинами? – потребовала я решительно. – Мне теперь что, в монастырь уйти?

— Нет, но…

— Или ты будешь одобрять лично?

— Хотелось бы! – повысил он голос.

— Я понимаю, что не умею выбирать, но я не научусь, Яр, если за меня постоянно будут что-то решать. Я не ребенок! Перестань так себя вести!

— Малек, но мужчины могут быть опасны! – смягчил он напор. – Мало ли что нужно тут этому коту! Я их не встречал в Питере!

— Ну, окей, – пожала я плечами, – пойди встреться! Закончишь вон как Арран в инвалидном кресле! В лучшем случае!

Я вскочила и направилась в кухню. Усталость, нервы и эти странные остатки кошачьего очарования бесили. А когда хлопнула входная дверь, я едва не рванулась следом за Яриком и не запустила в него чашкой с кофе, которую успела себе приготовить. Но обнаружила его на пороге.

— Я так обалдел, что забыл двери закрыть, – смущенно заметил он.

— Кофе будешь?

— Буду. – И он бросил куртку на вешалку.

* * *

После весны пришло сырое дождливое лето. Мы с Яриком сдали сессию и более-менее выдохнули на какое-то время. У брата возникли мысли съездить домой. Все же в Питере ему непривычно и тяжело, хоть это и непросто было разглядеть. Но когда он говорил о доме, глаза его начинали сиять.

— Езжай, – пожала я плечами. – Я теперь только на работу и с работы буду передвигаться. Не хочу ничего.

Мы сидели в любимом парке на более-менее сухой скамеечке и кормили уток после последнего экзамена.

— Может, со мной поедешь? – осторожно предложил он.

Да, мне хотелось увидеться с мамой. Но я боялась. Боялась, что она приедет, и я раскисну – так скучала по ней. Не уверена, что смогу пережить последующее расставание и не увязаться следом, бросив все.

— Нет, – заявила решительно.

— Вот той подкинь побольше корма, – вздохнул Ярик и прищурил глаз на особенно упитанную птицу. – Еще пару недель пусть поплавает… До моего возвращения.

— Ты уже штук десять перетаскал! Влетит тебе от ведов, – закатила я глаза, усмехаясь.

— Не влетит. Корми. Запеку с яблочками. Тебе же нравится.

Я закатила глаза, но повиновалась. Мужчины, похоже, всю жизнь будут вертеть мной, как им вздумается! Все же братец родился не только с огнем в груди, но и в рубашке. Ему везло.