Книга Мой капитан - киборг, страница 3 – Анна Владимирова

— Ты бы хоть глоток сделала за вечер, — надоел мне ее фарс.

Она изящно искривила бровь, отставляя бокал:

— Я ни разу не уезжала с незнакомцем из клуба в отель…

— Чего ты еще ни разу не делала из того, что творишь сегодня? — усмехался я, прикидывая, за что буду ее хватать, когда она даст деру.

— Ни разу не ходила на каблуках. — Мне нравилась эта ее улыбка — другая, настоящая. — Терпеть не могу юбки… И этот топ — просто ужасный.

— Нужно было подцепить меня…

— Да, — виновато пожала плечами.

Все, что ты скажешь, я использую против тебя.

— Ложись на кровать, — приказал глухо. Она вздрогнула, поднимая на меня глаза.

— Так сразу?

— Ночь скоро кончится, а за день нам выпить уже не придется.

Я проследил взглядом, как она направляется к кровати, как с едва слышным вздохом снимает туфли и опускает ладони в центр покрывала. В каждом движении — надежда на то, что оно будет последним. Только черта с два ты от меня сбежишь — будешь двигаться сегодня всю ночь, я слишком зол и голоден. В голове слегка подернулось дымкой. Я моргнул, но взгляд с нее не спустил, замечая, с какой надеждой она ждет действия того, что подсыпала мне в бокал. Захотелось рассмотреть поближе…

Медленно поднялся и направился к ней:

— Я просил лечь на кровать, — напомнил застывшей на четвереньках девушке.

Первая волна растерянности прошла по ее телу мурашками, когда она послушно улеглась на покрывало, раскинув руки. Грудь тяжело вздымалась, губы сохли, и она постоянно облизывала их, тяжело сглатывая.

— Еще мартини? — издевательски усмехнулся.

Странно, но мне казалось, что стоит коснуться ее — и пути назад не будет. Она затягивала меня куда-то будто скрытым подводным течением, из которого уже не выбраться и не вернуться к отправной точке. Или это меня долбила дрянь, что разгуливала в крови, пытаясь вырубить.

Ее кожа будто вспыхнула под пальцами — такой горячей показалась, хотя, скорее, это у меня слегка поднялась температура и похолодели ладони. Но это ненадолго. Я коснулся ее колена и медленно повел руку вверх, наслаждаясь этими секундами спокойствия, когда еще можно просто дышать ей.

Теперь, после душного клуба, я, наконец, мог слышать ее запах, и он был моим каждой своей нотой. Горько-терпкий, бескомпромиссный… такой либо нравится раз и навсегда, либо вызывает жгучую неприязнь. Мне нравился. Я склонился ниже к ее животу, чтобы вдохнуть глубже и услышать стук ее сердца. Невыносимо захотелось коснуться ртом, и я перестал сдерживаться — опустился ниже и провел губами от пупка и ниже.

— Ты теперь моя… — и я повторил путь языком.

Она вцепилась пальчиками в простыни и выгнулась, а я двинулся выше. Содрал с нее чертов кусок прозрачной ткани, расстегнул лиф… и все это время глядел ей насмешливо в глаза.

— Что с тобой не так? — прошептала она одними губами.

— А тебе не сказали те, кто нанимал? — и я сжал маленькую грудь совсем легко, но и на это она отреагировала бурно — выгнулась и застонала. Держалась за мой взгляд, но никакой мольбы о пощаде в ее глазах я не заметил.

— Нет… — выдохнула она и обхватила меня за шею.

— На киборгов снотворные не действуют, — наслаждался я эмоциями изумления в ее глазах, но недолго.

Мне нужны были другие. Животный голод пустил по телу волну возбуждения, разогнавшую остатки препарата в крови. Пальцы стали горячими и чувствительными. Я стянул футболку и джинсы и вернулся к ней, трясущейся на постели. Но успокаивать ее не собирался.