Книга Сбежать от зверя. Прощение, страница 66 – Анна Владимирова

Вставив себе наушник, я почти спокойно оставил Марину и направился в корпус. Будто все, что здесь было, случилось в прошлой жизни. Другой я – серый пресный волчара, мечтавший о пенсии и покое. Другая Марина – такая смелая и такая напуганная… и невозможно притягательная. Сколько раз я пытался уйти? А тронул бы ее тогда, если бы знал?

Нет. Тот прежний бы не тронул.

Но я настоящий его никогда бы не простил.

Наша комната встретила запахами антисептиков. Убирали ее недавно, но холсты и прочие художественные принадлежности аккуратно сложены у стены. Не хватало только портрета, который рисовала Марина. Я обошел квартиру, но его не было нигде. Решив разобраться с этим позже, я уже направился к пакетам, когда взгляд зацепился за небольшой кухонный стол, за которым мы завтракали, ужинали или просто говорили когда-то. Я вспомнил, как Марина фотографировала меня для портрета… и как я просил сбросить мне фотографии некоторых своих картин.

Картины.

Их фото остались в хранилище, которое вернул мне Руслан. И тут меня осенило: а ведь эти картины можно попытаться найти. Шанс мизерный, но он есть. Если Стерегов неровно дышал к Марине, он бы не позволил ее работам кануть в лету. Скорее всего, картину он отправлял под другой картиной. А вот что дальше? Продавал там? Или тот, кто получал препараты, оставлял картины себе? Если я найду хоть одну – возьму след… Заманчиво, конечно. Но это только если последнюю кражу совершил Стерегов.

А самое простое выяснить это – просто спросить.

* * *

Сколько же боли внутри отзывалось, стоило оглянуться на парк, который когда-то был всем моим внешним миром. На здание медицинского центра я даже не смотрела. Но теперь все больше захватывали мысли о ребенке. Какой он будет? А понимать меня будет вообще? Или с рождения встанет на лапы и рванет за Тахиром в лес? Ну что за поворот в моей жизни? Я никогда не думала выйти замуж. Мне казалось, что я до конца дней буду перебиваться жильем и едой, работая кем придется. Стерегов, конечно, создал для меня иллюзию того, что можно жить творчеством. А сейчас уже вряд ли.

И Тахир.

Он, конечно, будоражил гораздо больше будущего. С таким настоящим никогда не знаешь, чем кончится следующий день…

Я растерялась.

— Привет…

Я вздрогнула и повернула голову на голос. Рядом стояла Катя.

— …Можно?

— Садись, – подвинулась я и перевела взгляд на здание, быстро выбрав из двух зол меньшее.

— Как ты?

— Скажи пожалуйста, ты же специально держала меня в больнице? – снова взглянула на нее я.

— С какого-то момента.

— Ты понимаешь, как мне было больно? – задышала я чаше.

— Марин, я держала тебя только последний день, – возразила она. – Мне очень жаль, но если бы Тахир помчался за тобой к Стерегову за город, закончилось бы бойней. Медведь не отдал бы тебя по доброму, потому что Тахир бы не спрашивал. – Она отвела взгляд. – Я заставила Стерегова сжалиться. Видела, что он был близок. – Мы помолчали. Катя напряженно кусала губы. – И то, честно говоря, непонятно, мои препараты делали тебе больно или твое отторжение плода. Тебе нужен был Тахир. Срочно. Иначе ребенка вы бы потеряли.

Наши взгляды встретились, но я сразу же отвела свой. Стало зябко.

— Что дальше? Как быть с беременностью? Есть же особенности?

— Тахир рядом – это все, что тебе нужно. Он сделает все правильно и будет хорошим отцом.