Книга Сбежать от зверя. Прощение, страница 21 – Анна Владимирова

Стерегов не морочился компромиссами. На одной из картин он нарисовал какой-то дом. С одной стороны, выглядело пугающе: полотно затягивало, утаскивало в двери и будто уводило за собой куда-то в страшные тайны этого жуткого строения… С другой – нельзя не восхищаться тем, каким живым казался сюжет. Если бы Стерегов писал книги, то это было бы как вложить всю задумку в единственную точку на белом листе…

Может, он и прав. По крайней мере, сейчас я была согласна с мнением критиков: он – гений. Был. Сегодня-то уже вряд ли с таким образом жизни. Автосалоны эти его, бандитизм – тут не до творчества, наверное. И эта детская художественная школа его ни черта не обеляет.

Но главное – как все эти выводы должны помочь мне?

Недолго думая я обустроила себе рабочее место, выставила перед глазами портрет Тахира и этот жуткий затягивающий дом Стерегова и взялась за кисти. Сначала понятия не имела, что хочу рисовать, но шли часы, и на холсте все более явно проступали очертания сегодняшнего кошмара. Смотреть на него по-настоящему было непросто. И хоть это все было еще лишь наброском, я вдруг увидела эту картину до самой последней «точки».

— Неплохо.

Нервы крепли, потому что на появление Стерегова я только резко выпрямилась и рывком наполнила грудь воздухом, отрываясь от холста.

— Мне неинтересно твое мнение.

— Мне неинтересно то, что это не так.

Он обошел меня, уверенно отобрал кисть и, повернув к себе мольберт, принялся быстро-быстро накидывать одному ему понятные штрихи. Только с каждым у меня все больше спирало дыхание. Через несколько секунд я перестала дышать, забывшись и дав волю чувствам. Смотреть, как он оживляет мой набросок точными сочетаниями движений, было невероятно. Когда он вручил мне кисть, я только моргнула, не в силах оторваться от проделанной им работы.

— Хочешь так же?

Я тяжело сглотнула.

— Ты обещал узнать… – выдавила хрипло.

— Он жив. На реабилитации.

— Почему? – проследила я за Стереговым взглядом, когда он направился к выходу, и бросилась следом: – С ним что-то случилось? Если это ты…

— Я ни при чем, – вдруг обернулся он так резко, что я не успела затормозить и влетела в его грудь.

Стерегов даже не дернулся, проследив напряженным взглядом, как я отскакиваю от него будто ошпаренная.

— А что тогда? – потребовала я.

— Я не обязан следить за твоим волком, – процедил он зло. – Обещал – выяснил.

И он направился прочь, но я, снова не выдержав, крикнула ему в спину:

— Ты любил вообще хоть кого-то?! Что ты за…

Я замолчала, когда наши взгляды встретились. Стерегов зло сузил глаза и медленно зашагал ко мне.

— А ты думаешь, что ты любила?

— У меня хотя бы есть причины так думать, – вздернула я подбородок с вызовом, но тут же умоляюще прошептала: – Отпусти меня. Пожалуйста. – Глаза наполнились слезами, и взгляд оборотня дрогнул. – Я не могу быть здесь и не знать, не прикасаться…

— Рот закрой, – перебил он и схватил меня за подбородок. – Я сопли тебе тут подтирать не нанимался. Ты мне нужна. Чтобы высшим не дать повода зацепиться. Только и всего. Не надо строить иллюзий, что можешь мне ставить условия.

— Я нарисую «немой камин», – неожиданно даже для себя заявила ему в лицо. Странный предмет торга, но я отчего-то решила на него поставить. – Нарисую так, что ты не сможешь снова обозвать меня бездарью. А ты дашь мне ему позвонить.