Книга Безупречная репутация, страница 25 – Марьяна Брай

Скандалы — это топливо для газеты, но для нежного сердца моего отца они были чистым ядом. Графиня Татьяна Борисовна Бельская была великолепна в своем гневе. Представьте себе фурию в атласе цвета «испуганной нимфы», чьи ноздри раздувались так энергично, что казалось, она сейчас всосёт весь кислород в радиусе квартала.

— Где этот пасквилянт?! Где этот ирод, посмевший напечатать про моё платье?! — её голос вибрировал на высоких нотах, от которых в буфете жалобно звенела посуда.

Я спустилась по лестнице, медленно, придерживая юбки, с лицом абсолютно безмятежным, как у оператора техподдержки, принимающего сотый звонок за час.

— Графиня, душа моя, тише, прошу вас. Вы же не хотите, чтобы рабочие подумали, будто эта нелепая статья задела вас за живое? — я лучезарно улыбнулась и сделала приглашающий жест в сторону своего кабинета.

Бельская ошарашенно уставилась на меня. Она явно ожидала увидеть перепуганного корректора в нарукавниках или старого редактора с извинениями, а не молодую девицу с манерами хозяйки салона.

— Лизавета Платоновна! — представилась я, и она запнулась.

— Что вы здесь…

— В таком тонком деле, как женское платье и светская репутация, лучше общаться женщинам, не находите? — я мягко взяла взвинченную особу под локоть, игнорируя попытку вырваться. — Папенька совершенно расстроен этим недоразумением и просил меня лично разобраться. Прошу, пройдёмте.

Кабинет я подготовила заранее. По моему приказу из дома привезли тяжелое, обтянутое бархатом кресло — в казенных стульях клиент чувствует себя просителем, а в домашнем кресле — инвестором. Бельская сначала было присела, но потом подскочила и минуты три продолжала топать из угла в угол, шурша юбками, как рассерженная кобра.

— Выдать мне эту мадам Х! Немедленно! Кто посмел писать про прореху? Кто пустил этот слух про любовницу графа?! — она била сложенным веером по ладони, и я видела, что про модистку мадам Жюли она даже не вспомнила. Это был мой первый профессиональный триумф в XIX веке. В этом мире сословных границ люди даже представить себе не могли, что какая-то швея, которой задолжали пару сотен рублей, может организовать медиа-кампанию против целой графини. Для Бельской «мадам Х» была призраком из высшего общества, опасной соперницей, но никак не женщиной с иголкой и ниткой.

— Присядьте, Татьяна Борисовна. В ногах правды нет, а в гневе — логики, — я практически силой усадила фурию в кресло. — Вы же понимаете, что люди уже не просто обсуждают ваше платье? В кофейнях и на раутах шепчутся, что мадам Х — это та самая фаворитка вашего мужа, которая решила таким образом заявить о своих правах на его внимание.

Бельская побледнела так резко, что я испугалась, не хватит ли её удар. Она наклонилась ко мне, и её глаза, еще минуту назад метавшие молнии, стали огромными и жалкими.

— Боже, Лизанька… Вот это самое страшное. Это же позор на весь Петербург! Муж клянётся, что никакой Х не существует, но кто ж ему поверит после такой статьи? Что мне делать? Подскажите! — Она больше не собиралась качать права. В моём лице она увидела единственную соломинку в этом бушующем океане сплетен. Я внутренне потёрла руки: рыбка на крючке.

— Нам нужно вступить в войну с этой мадам Х на её же поле, — я понизила голос до доверительного шепота. — Раз эта дама действует инкогнито, чтобы опорочить вас, мы просто изменим историю самого платья. Представим правду в таком свете, что мадам Х окажется жалкой лгуньей.