Книга Мрачное наследие, страница 23 – Оксана Пелевина

Мадлен помялась, вспомнив, что хотела поведать Екатерине о причастности Маргариты к своему отравлению. «Неприятно сообщать матери о преступлениях её детей, но Её Величество должна об этом узнать».

— Я знаю, кто пытался меня отравить. Это была ваша дочь – Её Высочество Маргарита Валуа.

К удивлению фрейлины, Екатерина отреагировала на обвинения сухо.

— Ты уверена?

— Боюсь, что так. Она сама призналась мне в этом.

— Надо же, – усмехнулась Екатерина. – Значит, она задумала в открытую бросить нам вызов. Что ж, ей же хуже.

Бросив на Мадлен долгий придирчивый взгляд, Екатерина направилась к выходу из палатки. Уже откинув её полог и собираясь выйти, Медичи вдруг замерла. Не оборачиваясь к девушке, она произнесла тихо, но устрашающе:

— Не разочаруй меня, Мадлен. Медичи не прощают ошибок.

С этими словами Екатерина вышла прочь, оставив Мадлен одну размышлять над услышанным.

Придя в себя после разговора с матерью короля, фрейлина нашла в себе силы выйти из шатра. Музыка снаружи уже стихла, а кибитка бродячих артистов укатила дальше на юг. «Я не успела попрощаться с Эсмой и ещё раз поблагодарить её за помощь, – с тоской подумала Мадлен, но тотчас вспомнила слова цыганки. – Она говорила, что мы ещё встретимся. Быть может, так и будет».

— Фрейлина или служанка? Праведница или обманщица? – раздался возле Мадлен чей-то насмешливый голос, и из-за соседней палатки горделивым павлином вышел королевский шут. Поправив перо на широкой шляпе, Шико хитро взглянул на Мадлен.

— Ваше появление в лагере было эффектным, мадемуазель, но вот в чём вопрос: где же вы были до этого?

Появление шута изрядно испортило девушке настроение. Ей очень хотелось высказать этому нахалу всё, что она о нём думает. Но Мадлен помнила: «Он единственный, кому король верит беспрекословно. Одно его слово, и на меня падёт королевский гнев. А ещё письмо из дневника Нострадамуса, если оно правда у него. Нужно понять, чего же он хочет». Сдерживая негодование, девушка натянула на лицо приветливую улыбку.

— Спасала свою жизнь, выбираясь из Парижа, месье, как и все остальные.

— Но в городе, захваченном де Гизом, вы пробыли дольше всех нас. Не странно ли это?

— Я не поспела за королевскими каретами, пришлось выбираться самостоятельно.

— И как же вам это удалось? – насмехаясь над девушкой, спросил Шико.

— Везение, месье, безграничное везение, – едва удерживая улыбку, процедила Мадлен.

— Может быть, может быть, мадемуазель, – покачал головой шут, расхаживая из стороны в сторону. – Но что, если вы обманываете всех нас? Что, если в минуту опасности, дабы спасти свою жизнь, вы вступили в сговор с врагом?

— Ваши обвинения обижают меня, месье, – перестав улыбаться, заявила Мадлен. – У вас нет причин подозревать меня во лжи.

— А вот тут вы ошибаетесь, – захихикал шут. Его рука скользнула под мундир и извлекла из тайного кармана знакомое Мадлен письмо. – Так случилось, что мне в руки попала любопытная вещица, мадемуазель. Письмо за авторством самого Мишеля Нострадамуса. Вам знакомо это имя?

«Негодяй», – представляя, как гадкий шут прикусывает себе язык, мысленно выругалась Мадлен. Но вслух ответила:

— Человек, что знал о будущем больше, чем любой из нас.

— Верно, верно, мадемуазель. Предсказания Нострадамуса известны по всей Франции. А некоторые и далеко за её пределами. Вот только не все в нашей стране с благосклонностью относятся к людям с особыми способностями. Взять нашего короля. Он считает, что предсказатели – не более, чем шарлатаны, что наводят смуту среди простого населения. Но знаете, кого король не терпит больше, чем шарлатанов?