Книга Мрачное наследие, страница 136 – Оксана Пелевина

— Подожди… То, чему тебе предстоит стать свидетельницей, вероятнее всего, долго не выйдет из твоей головы. Ты точно готова к этому?

— Как будто у меня есть выбор. Мне нужен этот амулет, Калеб, – напомнила Мадлен. – Не знаю, почему дедушка ни словом не обмолвился о нём в дневнике, но, уверена, мне без него не обойтись.

Калеб грустно кивнул головой, понимая, о чём толкует Мадлен.

— Хорошо, тогда отправляемся в путь.

До ближайшей деревни, в которой к этому часу не осталось ни одного дома, где в окне бы ярко горела свеча, путники шли молча. Калеб, погружённый в известные лишь ему одному мысли, был непривычно тих. Дойдя до деревни, некромант подвёл фрейлину к одному из самых ветхих домов. Постучал в дверь. Та быстро распахнулась, отворенная сморщенной женской рукой. Задержавшись на пороге, Калеб взглянул на Мадлен долгим печальным взглядом, словно извиняясь перед ней. А после шагнул в тёмный дом.

Последовав за ним, фрейлина оказалась в небольшой, совершенно неуютной комнате. Здесь было прохладно. В доме горел тусклый огарок свечи, почти не давая света, но коптя стены и потолок. Из угла послышался протяжный женский стон, полный боли и усталости. Приблизившись, фрейлине удалось рассмотреть лежащую на твёрдой деревянной кровати девушку. И лишь прищурившись, Мадлен поняла – бедняжка страдала в родах. Подле неё суетилась сухая молчаливая старушка, то ли мать, то ли повитуха. Вздрогнув от очередного стона, Мадлен с непониманием посмотрела на Калеба. Отведя девушку в сторону, некромант зашептал.

— Она не может разродиться вторые сутки. Если ничего не сделать, сегодня ночью оба умрут: мать и дитя, что лежит в её утробе.

— Калеб, я не понимаю…

— Ещё есть время, эта женщина… – некромант кивнул на старушку, склонившуюся над роженицей. – Она готова последовать нашему совету и спасти девушку ценой жизни ребёнка.

Мадлен пришла в ужас от этих слов.

— Или спасти ребёнка ценой жизни его матери. Если девушка родит мёртвое дитя или же живой младенец выйдет из чрева мёртвой матери – это и будет момент соединения жизни со смертью.

Договорив, Калеб опустил глаза в пол. Мадлен видела, как тяжело было некроманту находиться здесь. Юноша сжимал кулаки и зубы каждый раз, когда слышал из угла протяжный стон девушки. Фрейлина молчала. Сказанное Калебом повергло её в шок.

Сминая края платья, она приблизилась к роженице, взглянула в её измученное лицо.

Девушка была едва жива. Родовые муки почти лишили её сознания, голос осип от крика, губы пересохли. Она была на грани смерти, и лишь отнятая жизнь ещё не рождённого дитя могла её спасти.

Мадлен по старой привычке коснулась девичьего запястья, проверяя пульс. Взглянула на живот, ощупав его. «Дела совсем плохи», – поняла Мадлен. Девушке становилось всё хуже, силы покидали её. Принимать решение нужно было быстрее, времени на раздумья больше не было. И оно было принято. На душе стало тяжело. Ноги отказывались слушаться фрейлину, когда она, обхватив себя руками, приблизилась к Калебу. Некромант поднял на девушку полный печали выжидающий взгляд.

— Девушка… пусть выживет она… – тихо, не узнавая собственный голос, прошептала Мадлен. – Без матери этому ребёнку всё равно долго не прожить.

Калеб, поникнув ещё сильнее, кивнул, принимая слова девушки. Подойдя к старушке, он что-то тихо прошептал ей на ухо. Женщина вздохнула и, подхватив какие-то вещи, вновь направилась к девушке. Некромант подвёл дрожащую фрейлину к деревянной скамье в противоположном углу.