Книга Тайна последнего предсказания, страница 76 – Оксана Пелевина

Герцог склонил голову в поклоне, но лицо его не дрогнуло.

— Прошу прощения, моя королева.

— Для чего вы прибыли в Париж, герцог? – спросил король, стараясь выглядеть как можно суровее, – говорите открыто!

Де Гиз усмехнулся, словно к нему обращался не король Франции, а малолетний ребёнок.

— Как пожелаете, ваше величество. Скрывать цель своего визита мне нет смысла. Я прибыл к вам, чтобы, как и раньше, настаивать на суровом наказании для каждого еретика-протестанта, отравляющего своей ересью нашу истинную веру.

— Как вам известно, герцог, я осознал всю ложность этого пути и поэтому отменил гонения на гугенотов, – произнес король, – сегодня во Франции есть место для любой из вер.

— Этим указом вы предали веру наших предков! – В глазах де Гиза начала разгораться ярость. – Ваш отец, как и мой, были истинными католиками. Католиками остается большая часть вашего двора. Сейчас, ваше величество, вы идёте не только против своего народа, вы идёте против Ватикана! И я призываю вас… нет, я требую…

— Кто вы такой, герцог, чтобы что-то требовать у короля? – насмешливо произнёс мужской голос у дверей тронного зала.

Вся королевская свита, гости и стража обернулись на вошедшего в зал высокого стройного мужчину. Спустя мгновение по толпе волной пронёсся удивлённый возглас.

Обернувшись к Селесте, Мадлен замерла, с недоумением всматриваясь в растерянное лицо подруги.

— Кто он?

— Я не верю своим глазам… – шептала фрейлина Екатерины, – это Анри… то есть Генрих Наваррский! Протестант. Тот самый претендент на королевский трон.

— Анри?

— Да, так его обычно именуют вне стен дворца.

— Но почему все так на него уставились?

— А ты как думаешь? Гугенот и ярый католик в одном зале. Два непримиримых противника… Такого Франция давно не видела, – объяснила Селеста, пребывая в невероятном воодушевлении.

Пользуясь возникшей паузой, Генрих Наваррский, надменно поглядывая на герцога, прошёл в середину зала. Вся женская часть Лувра с воздыханием вглядывалась в фигуру Анри. Он знал, что одним своим появлением привлечёт к себе сотни взглядов, а потому держался гордо и раскованно. С губ Наваррского не сходила хитрая насмешливая улыбка, которая, по признанию многих дам, была ему к лицу.

Де Гиз пристально следил за каждым движением Наваррского. Гневно сжимая челюсть, герцог буквально пронзал противника стальным взглядом.

— Герцог, что же вы замолчали? – усмехнулся Анри. – Наверняка вам хотелось бы спросить, что я здесь делаю.

— Меня совершенно это не волнует, – прошипел де Гиз.

— Очень зря. Ведь я прибыл сюда, для того чтобы от лица всех протестантов выразить королю благодарность за отмену гонений на гугенотов. И заверить, что выбранный им путь свободы вероисповедания является единственным верным. – Наваррский лукаво улыбнулся, с нескрываемой насмешкой глядя в глаза герцога. Де Гиз сжал кулаки, но с места не двинулся.

— Вы змея, Наваррский. Ядовитая, подлая. Льёте в уши короля сладкие речи, а сами мечтаете о его короне.

— А разве вы поступаете иначе? – спросил Анри.

— Довольно! – взревел король, вскочив с трона. – Я не допущу подобных разговоров в моём дворце! Вы явились сюда, чтобы делить мою корону? Мне всё понятно, и я более не желаю видеть здесь ни одного из вас!

Со своего места грациозно и плавно поднялась Луиза. Положив руку на плечо мужа, она тихо прошептала: