Книга Черное сердце фейри, страница 87 – Яна Вуд

Я стоял на балконе замка, окутанный туманным вечерним полумраком, и размышлял обо всем, что произошло. Несколько дней после нападения вампиров мы зализывали раны. Кара ухаживала за боггартом и гоблинами так, будто они были не слугами, а ее семьей. Только за один этот факт мне хотелось прижать ее к себе и шептать на ухо слова восхищения и благодарности.

Едва она немного пришла в себя, сразу потребовала, чтобы я продолжил обучать ее управлять магией. Я согласился, хоть и считал, что ведьме стоит отдохнуть хотя бы день-два. Тогда я впервые осознал, что не могу ей отказать, просто физически заставить себя сказать «нет», и это повергло меня в ужас. Я и представить не мог, что она уже имела надо мной такую абсолютную власть.

Еще я быстро понял, что, одержимая какой-то идеей, Кара отдавала себя всю, без остатка. Она совершенно не берегла себя, зато с завидным рвением заботилась о других. Мне приходилось напоминать ей о том, что нужно пить или есть, и почти силой вытаскивать из Боевого зала, чтобы она поспала или передохну́ла.

Я от души смеялся над собой: она играючи и даже не подозревая разрушила все планы, которые я строил, чтобы использовать ее. Теперь я думал только о ведьме. Не мог без нее дышать. Не представлял жизни без нее. Медленно и незаметно Кара стала для меня всем. И мое черное сердце впервые в жизни билось для кого-то другого.

Ночи я проводил в ее объятиях. Пока я не заключал ведьму в надежное кольцо рук, вдыхая запах, ставший уже таким родным, я просто не мог уснуть. И удивительно, я больше не просыпался, охваченный ужасом, залитый кровью и по́том. Казалось, сбитое с толку, проклятие на время отступило или просто забыло обо мне.

Вместо этого каждое утро я встречал меж ног Кары, лаская ее, погружаясь языком во влажное жаркое тепло, срывая с губ низкие утробные стоны. Потом я овладевал ей снова и снова, пока мы оба в изнеможении не падали на кровать.

Я исследовал тело моей ведьмы с первобытной одержимостью, отмечая каждое движение, которое заставляло ее особенно сильно дрожать и стонать, рассыпаясь в моих объятиях пылающими осколками. Я взял Кару почти на каждой поверхности нашей спальни и был бесконечно счастлив узнать, что, когда дело доходило до занятий любовью, она была в этом так же ненасытна, как и я сам.

Сегодня во всем Вельдмархе^[10] праздновали Самайн. До проклятия в это время мы, фейри, вообще не ложились спать. Лес озарялся кострами и волшебными огнями. Мы пировали, танцевали, пели.

Слоан обожал Самайн. Он каждый раз надеялся, что кто-нибудь из смертных забредет в наш неблагой Двор, привлеченный звуками музыки и звонким смехом фейри. И сам не раз пробирался во время праздника в людскую деревню. Так он и познакомился с Керидвен.

Я тяжело вздохнул. Если раньше я злился на брата за его странную одержимость смертными, за то, что он, нарушив все заветы и запреты, полюбил ведьму и предложил ей стать его женой, то теперь, когда в мою жизнь вошла Кара, я понимал его как никто другой. Впервые за десятки лет бесконечного отчаяния у меня появилась надежда.

Я мог не только снять проклятие, но и обрести то, о чем не смел и мечтать. Любимую женщину рядом. Жену. Королеву. Мою нареченную. Я знал, чувствовал всем существом – это была она. В моем сердце просто не осталось места для кого-то другого. Коварная маленькая ведьма незаметно присвоила его себе.