Книга Черное сердце фейри, страница 39 – Яна Вуд

Кара истошно закричала. Но я не испытывал страха. Знал по опыту, даже если тварь поцарапает меня, я не обращусь. Проклятие не даст мне погибнуть.

Несколько лет назад, доведенный до отчаяния, я даже пытался позволить клархам прикончить меня. Но они лишь терзали мое тело клыками и когтями, окропляя землю кровавыми слезами, а потом убирались восвояси, не доводя дело до конца. Тогда я понял – ведьма желала, чтобы проклятие и дальше мучило меня.

Острый нож вдруг впился кларху в бок, и тот отлетел от меня, огласив воздух низким свирепым ревом. Я наконец-то смог вдохнуть полной грудью. Вскочив на ноги, оторопело уставился перед собой.

Кара стояла спиной ко мне, зажав в руке нож, перемазанный гнилой кровью. Лохматая тварь, брызгая ядовитой слюной, металась перед ней, пытаясь прорваться ко мне, но саму ведьму не трогала. Что за дьявольщина?

Кара даже не использовала магию. Она просто выставила перед собой вздрагивавшие руки, как будто они и этот жалкий ножик были самой пугающей вещью на свете.

Глупая! Этот мерзкий урод же сейчас ее разорвет! Обычно я старался клархов не убивать, но этот несчастный не оставил мне другого выхода.

— В сторону! – рявкнул я, дав своей магии волю.

Ведьма обернулась ко мне. Огромные глаза ее лихорадочно сверкали.

— Нет! – закричала она. – Не трогай его!

Теперь она закрывала его от меня… Я зарычал.

— Что, мать твою, здесь творится?!

Кара оглянулась на кларха. С рук ведьмы сорвалась магия. Совсем немного, ведь Кара была еще обессилена, но этого оказалось достаточно, чтобы тот шарахнулся в сторону, попятился и, глухо взревев, бесследно растворился в лесу. Вороны кружили над нашими головами, оглашая воздух сиплым зловещим карканьем.

— Что ты делаешь?! – в сердцах заорал я.

Ведьма обернулась ко мне. Губы и щеки ее раскраснелись, грудь часто поднималась под потной рубашкой, дурманя мне разум.

— Ты не понимаешь, – выдохнула Кара. – Это мой брат!

Я влетела в свою комнату, тяжело дыша. Руки дрожали, мысли перепутались. Выходит, я была права, Киллиан выжил. Бран, должно быть, решил, что я окончательно тронулась умом. Утверждать, что проклятая тварь, чья вытянутая морда представляла собой самый настоящий череп, а лапы сочились гнилью, на самом деле мой заколдованный брат!

Я понимала, как безумно это звучало со стороны. Но я узнала эти глаза. Еще в деревне, когда чудовище выступило из леса, я осознала, что уже видела их. Однако это чувство возникло не только потому, что они принадлежали проклятой твари и преследовали меня в кошмарах с того рокового дня. Это были глаза моего брата. Кроваво-красные, да, но его…

Выходит, все эти годы, когда чувство вины из-за его гибели сжирало меня изнутри, он был жив? Хотя «жив» – слишком громкое слово. Киллиан не погиб, но стал проклятой тварью, чудовищем. И тем не менее он не убил меня. Быть может, хотя бы часть его души еще жива под этой грубой лохматой шкурой? Возможно ли это?

Судя по всему, ребенком Киллиан больше не был. Его взгляд казался слишком суровым и горьким для семи лет. Означало ли это, что, будучи проклятой тварью, он менялся, взрослел, сохраняя при этом облик, навязанный ему проклятием? Если так, то сейчас ему должно быть около семнадцати…

Сердце сжалось от вины, тоски и боли. Мой несчастный младший брат десять кошмарных лет скитался в одиночестве по Вороньему лесу, а я и не подозревала об этом, считая его мертвым. Он этого не заслужил. Чаща должна была забрать меня, а не его. Он ведь даже не хотел идти той ночью в лес. Я схватилась за голову, глаза защипало от слез.