Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 69 – Анастасия Петрова

друга, я начинаю хрипеть, кусаться, вскрикивать… Абсолютно не стесняясь проявлять все эти

полгода прятавшиеся чувства.

В какой-то момент темп становится запредельно быстрым, живот чуть мешается между нами, и

мне приходится опустить левую ногу вниз, на поддон, а правую оставить в его руке.

Глеб понимает меня без слов, помогает опереться, чуть меняет угол входа, ласково

придерживая за лодыжку.

Эта поза оказывается острее и откровеннее. Теперь перед ним я вся… Открытая, беззащитная.

Он видит, как член входит внутрь, растягивая плоть, а потом выходит. Он смотрит туда жадным,

темным взглядом, не отрываясь.

И меня еще больше колошматит от такой визуальной откровенности.

Серия последних глубоких толчков забирает все силы, Глеб кончает внутрь, горячими толчками,

совершенно не переживая за последствия. Ведь мы и так станем родителями, и это знание делает

близость еще сакральнее.

Он не останавливается, помогает мне закончить, нежно натирая набухший клитор, и меня

хватает всего на тридцать секунд таких движений пальцами — я тут же, почти следом за ним,

взрываюсь яркой вспышкой.

Поток воды заглушает мой протяжный стон, я обессиленно падаю лбом ему на плечо, слизывая

капли воды с его кожи. Мы молчим, восстанавливая дыхание, потому что слова сейчас будут

лишними.

Хотя… Кое-что я все-таки ему скажу.

— Знаешь, беременной оказывается у меня еще больше желания, — шепчу ему в шею. — Боюсь, что

нужно делать это как можно чаще.

— А бояться не стоит, — усмехается он, и я чувствую вибрацию его смеха грудью. — Это было

охуенно. И я готов повторить не раз.

Прячу чуть смущенную улыбку, уткнувшись ему в ключицу. Эти прямые откровения всегда

заставляли мое лицо краснеть, но сейчас можно списать этот румянец на то, что мы немного

потренировались в теплой воде.

Кардио… Тренировка. С нереальными ощущениями после.

Глава 48. Ярослава

— Пашка! Пригнись! Паша!

Я выныриваю из сна от оглушительного, полного животного ужаса крика Глеба. Сердце

пропускает удар, а потом начинает колотиться где-то в горле. Резко сажусь на кровати,

придвигаюсь к нему вплотную и крепко обхватываю за плечи, стараясь удержать, успокоить,

вернуть в реальность.

Он кричит, всё ещё находясь в плену кошмара, с глухим стуком бьет кулаком по прикроватной

тумбочке, сбивая стакан воды, и лихорадочно мечется по подушке, словно уворачиваясь от

ударов.

Кричит без остановки одно имя — Паша. Хрипло, надрывно. А потом также резко замолкает,

словно ему перекрыли кислород.

— Глеб, это я... Тише… Посмотри на меня, это я.

Глажу его медленно по вздрагивающей спине, пальцами ощущая напряжение каждой мышцы, пытаясь

забрать, заглушить его боль. Он резко распахивает глаза — безумные, невидящие.

Глеб весь мокрый, футболка липнет к телу от холодного пота. Он тяжело, со свистом дышит,

его грудная клетка прерывисто то вздымается, то опадает, будто после марафона.

— Что случилось? — с трудом выдает он, садясь и оглядываясь, словно не узнает комнату.

— Ты кричал, звал какого-то Пашу, — осторожно кладу ему голову на плечо, целуя влажную,

горячую кожу шеи. — Видимо, кошмар приснился, Глеб. Всё хорошо, ты дома.

— Нет, — он с силой закрывает лицо ладонями, растирая кожу до красноты. — Блядь, нет.

Рывком встает с кровати. Лунный свет очерчивает его силуэт, пока он босыми ногами отмеряет