Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 43 – Анастасия Петрова

У нас должен был быть сегодня ахуенный день, ночь… Я держал весь день её в своих руках и не

мог поверить, что она моя. По-настоящему.

Но всё пошло по пизде. По одной конкретной пьяной пизде.

— Ты мерзкая, — Яра подлетает к девушке, — Ты… Подлая и гадкая. Ты недостойная. И ты… Ты не

представляешь, как мне жаль тебя. Да! Слышала? Жаль. Ты жалкая, никому не нужная женщина, у

которой уже тикают часики. И ты можешь пытаться очернить меня и Глеба, но от своей сучьей

жизни ты никуда не денешься.

Лера быстро теряет улыбку после слов Ярославы. Я аккуратно поднимаю жену за плечи, прижимая

к себе.

Маленькая, хрупкая, нежная… И бьёт в самую цель.

Она также и с моим сердцем поступила, когда ударила туда своими глазами и заколдовала.

— Я люблю тебя! — шепчу ей в затылок, чтобы она знала, что я рядом… И что вся эта грязь мне

до одного места.

— Это мой муж, — Яра показывает наши сцепившиеся пальцы, на которых красиво сверкают

обручальные кольца, — Это мой мужчина, который меня любит. И сколько бы ты ни пыталась, Глеб

не из тех, кому интересно подобное. Поняла? Ты можешь хоть на шею к нему броситься, но он

будет всё равно произносить моё имя, поняла?

И она права. Потому что после того, как я понял, кто для меня Яра… Другие женщины перестали

существовать. Я просто их перестал видеть.

Глава 31. Ярослава

— Господи, какой позор… Какой позор! Хорошо, что отец всё-таки не приехал, Ярослава.

Представляешь, что было бы, если бы он увидел вот это вот!

Мама взмахивает рукой и указывает в сторону зала, где гости уже забыли об инциденте и

продолжают веселье.

Но только не я… Потому что сначала у матери поднялось давление, а сейчас она рвёт и мечет

из-за того, что услышала.

Хотя странно, что она так удивлена. Я говорила ей об измене Кирилла неоднократно, но,

видимо, мать была уверена, что всё не так плачевно, как есть на самом деле.

Она отходит к окну, опускает ладони на подоконник и вглядывается в заснеженную даль.

Я даже не знаю, что ей и сказать… И должна ли я? Оправдываться? За что?

Я жду новую порцию упрёков, но мать удивляет меня, когда поворачивается лицом и со слезами

на глазах протягивает ко мне руку.

— Прости меня, дочка, — хлюпает носом, потом тут же достаёт из кармана пиджака носовой

платок, тут же вытирая слёзы, — Я была так несправедлива к тебе.

— Мам, перестань. Всё хорошо, не плачь, пожалуйста.

— Нет, дорогая… Ты не понимаешь. Мы с отцом были уверены, что это ты взбрыкнула. И что

измены как таковой не было, Кирилл же нам сразу позвонил, всё объяснил. И рассказ его был

таким убедительным, Яра. Нам с папой показалось, что сначала у тебя предсвадебный мандраж,

который вот-вот пройдёт, а потом подумали про протест.

Я делаю шаг к ней, обнимая за плечи родительницу.

— Мы поэтому были настроены так категорично с отцом… К Глебу. И я знаю, моя девочка, какие

вещи наговорил ему папа. Но Глеб молча выслушал и сказал, что всё равно от тебя не

откажется.

Моё сердце сжимается в маленькую пульсирующую точку.

— Что он ему сказал, мам?

— Спроси у мужа, пусть он сам расскажет.

— Нет, мам, — машу головой, — Он не скажет. Глеб ни за что не признается, он будет до

последнего ограждать меня от всего плохого… Ты даже не представляешь, какой он

замечательный. И как он любит меня. Я даже сейчас не хочу вспоминать, что могла стать женой