Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 3 – Анастасия Петрова

меня по плечу ладонью.

Он прав. Матвеич меня в этот отпуск еле выгнал. Я уже сам понимаю, что пора, но не мог…

— Да я бы поехал к матери, — жму плечами, — так сестра её утащила в Абхазию отдохнуть. Я

думал к ним поехать, а потом передумал. Че мне туда тащиться?

— Странный ты, Глеб Игоревич, — Марышев громко смеётся, — кто не без греха.

Весь день я отсиживаюсь на своей служебной квартире, по телевизору идёт одна муть, от чая

уже мочевой пухнет, а от безделья голова гудит.

Решаю себя хоть как-то развлечь, беру отцовскую удочку, которой уже лет тридцать, но я её

храню в память о нём. Рыбачить научил меня тоже батя, мне было четыре года, когда он взял

меня на первую рыбалку.

Так и стало это нашей традицией. Когда мне было пятнадцать, батя погиб, упал с высоты на

стройке, где работал. Я долго не мог ездить на рыбалку, удочку не трогал.

А потом военное училище, первые гарнизоны, и я спустя время смог преодолеть себя и пойти на

рыбалку. Сейчас только так и спасаюсь. Думаю часто о бате, о матушке, которая совсем плоха в

последнее время.

Пересекаю лесную тропу, посвистываю, наблюдая за темнеющим небом.

Торможу в конце тропы, сначала не верю своим глазам, а потом понимаю, что происходит полный

звездец.

Девушка бежит прямо на лёд, в то место, где он ещё не застыл. Словно не видит, куда бежит.

Её длинные пышные волосы развиваются от ветра, кудри путаются между собой и падают на её

лицо.

Суицид, что ли?

Блядь. Только этого нам не хватало в части.

Кричу этой полоумной, чтобы остановилась, а она словно не слышит.

Секунда, и я чётко вижу, как её тело уходит под лёд. Дура, мать его.

Отбрасываю удочку в сторону, бегу к краю озера, падаю плашмя, цепляясь ногами плотно за

дерево. Тяну руку в ледяную воду, пытаясь нащупать тело. Благо мои пальцы вязнут в её

капюшоне, тяну её вверх, словно рыбу на удочку вытягиваю.

Она ловит ртом воздух, барахтается и кричит.

— Тише! Не шевелись, ты только воду разгоняешь и воронку создаёшь, — отдаю чёткий приказ, —

расслабь тело. Я тебя вытащу.

— Мне страшно, — она поворачивает голову в мою сторону, и её зелёные глаза гипнотизируют

меня. Пользуюсь тем, что она испуганно пялит в меня своими глазищами, резко выдёргиваю её за

капюшон. Ткань трещит по швам, но половина туловища оказывается над водой.

Я двигаюсь назад, ползу по льду, а её тяну за собой.

Ледяные тоненькие руки с нежно-розовым маникюром обхватывают меня за ладонь, она держится,

дрожа всем телом.

Ещё один рывок, буксую на льду ногами и тяну её ещё больше на себя.

Когда всё её хрупкое тело оказывается уже на поверхности льда, я сажусь на корточки,

расставляю ноги шире, чтобы трещина не пошла дальше.

Хватаю девчонку за туловище и оттаскиваю в безопасное место.

Она вся синяя, губы трясутся, глаза закрываются.

Сейчас кони двинет! Блядь!

— Не спать! — кричу грозно, — глаза держи открытыми.

Хватаю её на руки, несмотря на то что её одежда мокрая, девчонка настолько хрупкая, что вес

её почти не ощущается.

За поворотом стоит баня, я ногой пинаю дверь, она с лёгкостью поддаётся, влетаю внутрь,

кладу девчонку на деревянную скамью. Начинаю стягивать с неё мокрую одежду, растираю ледяное

тело ладонями, создавая теплообмен.

Она не отходит. Всё такая же холодная и словно неживая.

— Сейчас, — рычу грозно, а у самого внутри сердце долбится о рёбра от страха, что она