Книга Развод. Ты мне должна, страница 86 – Маргарита Дюжева

Перестала быть удобной? Хамка!

Отказываешься покорно глотать все то дерьмо, которое на тебя выливают? Обнаглевшая хамка.

Идешь к своему счастью? С чего бы это? Кто разрешил? Вернись в стойло и не мычи! А еще лучше займись делом!

Самое обидное, что такое отношение идет от близких. От тех, кто привык, что ты где-то там, внизу, а стоит только посметь поднять голову и вместо поддержки сплошные упреки и возмущение.

— Я очень разочарована, мама! — голос Киры звенел от праведного возмущения.

Она не допускала мысли, что может быть не права, не понимала, что со своими инфантильными ультиматумами и обидами ведет себя откровенно по-свински. У нее была какая-то своя картина мира, в которую, по ее мнению, я должна непременно втиснуться. Сложиться, смяться, откинуть все лишнее, не подходящее под ту ячейку, которую за мной закрепили. И нет даже мысли, что эта ячейка может мне не подходить. Должна и точка. Крылья сложила, каблуки выкинула, нырнула в образ сладкой булочки и все. Стой себе в углу вся такая удобная и незаметная, и только успевай вовремя подносить еду и убирать грязную посуду.

— Кирюш, — вздохнула я, — мне правда жаль, что так вышло. Жаль, что ты испытываешь разочарование…

— Но? — с нажимом спросила она, явно намекая, что раз я все понимаю, то уже должна бежать все исправлять.

— Но мой ответ «нет». На все твои претензии. Требования. Ультиматумы. Нет и все.

— Мама!

— Мои двери всегда для тебя открыты. Я буду безумно рада видеть и тебя и Ванечку. Я всегда готова тебя выслушать и поддержать. Всегда готова помочь. Но еще раз повторяю не пытайся навязать мне чувство вины. Я его не приму. У меня своя жизнь, какой бы несущественной и неправильной ты ее ни считала. Свои взлеты и падения. Свои правила и ошибки. И я не стану проваливаться в прошлое только потому, что тебе оно кажется более привычным и правильным.

— Ну и ладно! Сами справимся, — фыркнула она и отключилась.

Я вздохнула еще раз, цыкнула с досадой и отложила телефон.

Сложно. Очень сложно. Где-то глубоко внутри сидело желание броситься следом за ней, утешить, сделать так чтобы маленькая девочка Кира была счастлива, довольна и не нервничала. Обычные материнские чувства — согреть, защитить, порадовать. Оградить от невзгод этого сурового и порой такого несправедливого мира. Сделать так, чтобы все было хорошо, даже если у меня самой будет плохо.

К счастью, здравый смысл возобладал. Самоотречение ведь тоже бывает разное. Во имя жизни, здоровья — да, не раздумывая, не жалея, не боясь последствий. А во имя капризов — это уже не про доброту и не про пользу. Это про вред. В первую очередь для того, кто капризничает.

И не самоотречение это вовсе, а потакательство. Его не оценят и не уважают. Его просто поглощают, слегка сбавляя обороты до следующих капризов, а потом все повторится.

Я не хочу жить в этом порочном круге. И не стану.

А дочь когда-нибудь поймет, что все это было во благо.

Глава 17

Отпуск закончился быстро, а потом все вошло в привычную колею. Дом — работа, работа — дом. Разница лишь в том, что теперь мы с Мироном жили вместе.

Это получилось так легко и естественно, что я даже не успела испугаться и включить заднюю. Просто однажды открыла глаза и поняла, что встречаю рассвет в его квартире, а в ванной на полке моя зубная щетка.