Книга Развод. Ты мне должна, страница 66 – Маргарита Дюжева

Улыбчивая девушка проводила нас к столику, и тут же появился официант с меню. Мне он показался знакомым.

Чуть присмотревшись, я поняла, что это тот самый парнишка, который заплатил за мой кофе после того, как Миша в очередной раз прилюдно меня унизил.

Он тоже меня узнал и улыбнулся. Потом посмотрел на Мирона и улыбнулся еще раз, словно одобрив мой выбор.

Это был чудесный вечер. Мы с Мироном ели вкусную еду, разговаривали, вспоминали забавные эпизоды из прошлого и смеялись. И на душе стало так хорошо, словно в моей жизни вообще не существовало неразрешимых проблем. Справлюсь. И с жадным Мишаней, мечтающим отомстить мне за свои неудачи, и с непониманием со стороны дочери. И с работой справлюсь, и с тренировками, и с лишними килограммами. И вообще с чем угодно.

Это ощущение было настолько умопомрачительном, что голова шла кругом.

Или это происходило из-за того, что напротив сидел Мирон и смотрел на меня как прежде? С огненными смешинками в глазах, мягкой улыбкой и искренним восхищением? Как будто я все еще была тонкой и звонкой девчонкой, обожающей прогулки под дождем, а не уставшей женщиной, за плечами о которой был и развод, и разочарование, и попытки заново отстроить свою жизнь.

Так странно. Так волнительно.

Мы просидели там почти до закрытия, а потом отправились кататься по городу. Проехали по центральной площади, прокатились по новому району, а потом оставили машину на парковке, а сами отправились гулять по набережной.

Боже, как давно я не гуляла весенними поздними вечерами! Как же это восхитительно!

Воздух напоен ароматами свежей листвы и сладкой прохлады, уютные фонарики подсвечивают путь, а рядом человек, с которым хочется идти и не останавливаться.

И все-таки мы остановились. Облокотившись на перила, смотрели на лунные блики, танцующие на темной реке.

И что-то так сильно у меня в груди сдавило, такая ностальгия нахлынула, что я не смогла сдержаться и спросила:

— Как думаешь, если бы мы тогда не разошлись, все могло сложиться иначе?

Мирон долго не отвечал, задумчиво глядя на то воду, то на меня:

— Я не знаю, Лен. Хочется сказать, что жили бы душа в душу, но жизнь штука сложная. Возможно, нам нужно было это расставание. Нужно было каждому пройти свой путь, чтобы наконец оказаться здесь такими, как мы есть сейчас.

— И что дальше? — я тонула в его пронзительном, пробирающем до самых костей взгляде.

— А это уже зависит только от нас.

Мы стояли рядом, но уже не такие как прежде. Новые, прошедшие через трудности и испытания. Пережившие взлеты и падения, другие отношения. Боровшиеся за свои цели и мечты.

И вот мы здесь…

Смотрим друг на друг на друга и молчим. В его темных глазах отблески фонарей и мое уязвимое отражение.

— Я скучал, Лен, — прошептал он, — все эти годы скучал. Запрещал себе думать о тебе, отпустил, забыл…Думал, что больше никогда… Наивный дурак. Стоило только Сашке написать, что ты развелась, как я принялся паковать чемоданы.

— Мирон…

— А когда увидел в живую… снова пропал. Ты стала еще красивее, чем прежде.

— Скажешь еще тоже, — я усмехнулась, нервным жестом заправив прядь волос за ухо, — красивее. Ты меня двадцать лет не видел. Я за это время обзавелась морщинами, сединой и лишними килограммами.

Мягко улыбнувшись, Мирон покачал головой: