Книга Развод. Ты мне должна, страница 40 – Маргарита Дюжева

И уж своему-то чутью я точно доверяла.

Стараясь держаться в тени, скрываясь среди гостей, я нашла начальника:

— Саш, мне нужно уйти.

— Почему? — спросил он, царапнув внимательным взглядом.

Я стала юлить и сказала, как есть:

— Здесь бывший муж. Я не хочу с ним сталкиваться.

Он нахмурился, на миг отвлекся от меня, мазнув внимательным взглядом по гостям и спросил:

— Думаешь, будет приставать?

— Вряд ли, но мне неприятно здесь находиться, зная, что в любой момент он может нагрянуть. Отпустишь меня?

Ермолаев вздохнул:

— И чего только по старой дружбе не сделаешь.

— Спасибо тебе огромное. Я твоя должница.

— Иди уже, должница. Пока я не передумал.

Я еще раз поблагодарила и устремилась к выходу из зала, ожидая, что в любой момент раздастся голос бывшего мужа: а ты что здесь делаешь?

К счастью, арт-пространство было достаточно большим и состояло из нескольких залов, позволяя нам разминуться.

Я беспрепятственно вышла на улицу, выдохнула и опрометчиво решила, что опасность осталась позади.

Как бы не так!

На крыльце я встретила новоиспеченных знакомых и, чтобы не показаться невежливой, остановилась, чтобы перекинуться с ними парой фраз.

В этот самый момент на крыльцо, прямо к нам выскочил Михаил. Весь из себя такой деловой, активный, с улыбкой повелителя мира.

Эта улыбка продержалась ровно до того момента, как его взгляд наткнулся на меня.

Наткнулся, сдвинулся было в сторону, но тут же вернулся обратно. Кромов начала сощурился, как будто увидал что-то подозрительное, потом глаза широко распахнулись. И в них такое удивление полыхнуло… Даже не удивление, а изумление и шок крайней степени.

А я вдруг успокоилась. Я смотрела на то, как он хлопал ртом, не произнося ни звука, и чувствовала, как внутри растекалась уверенность в том, что все было сделано правильно.

— Лена? — наконец, выдавил он.

Я почему-то подумала, что у него неприятный голос. Когда был своим, родным, все казалось идеальным, а сейчас какой-то глухой, сиплый. Это не то, что я бы хотела слушать каждое утро.

Да и сам Михаил уже не казался таким безупречным, как прежде. Видимо любовь и привычка застилали глаза, раз мне казалось, что в свои почти пятьдесят он еще ого-го.

Ничего не ого-го. Обычный. Соответствующий возрасту мужик. Без прошлепины на макушке, но с залысинами. С мешками под глазами. Ни в одном месте не спортивный. Да, не толстяк, но и подтянутым не назовешь. Живот есть, грудь тоже. Все не то, чтобы болтается, но… да болтается, конечно. Как бы не навязывали обратное, но возраст бьет по всем без разбору. И по мужчинам, и по женщинам.

И духи мне его не нравятся, хотя запах тот же самый, что и раньше.

Я как будто взглянула на него без розовой пелены лет, проведенных в браке. Без желания вознести на пьедестал, похвалить. Без базовой настройки «мой козлик самый лучший, даже если плешивый, с одним рогом и ножку подволакивает».

И в этот момент я почувствовала, как меня окончательно отпустило и облегченно выдохнула.

Наверное, именно с таким вздохом и умирает любовь.

Просто истончается до прозрачного состояния, а потом хоп…и все.

— Здравствуй, Миша, — спокойно поздоровалась я, и ничего во мне больше не дрожало и не екало. Не билось в агонии, не жалело. Не спрашивало «что можно было сделать иначе?». Потому что мне больше не нужно было это «иначе», меня устраивало то, как сложилось сейчас.