Книга Развод в 40. Я не прощу измену!, страница 18 – Николь Келлер

Я все-таки не выдерживаю и плачу. От счастья. Благодарю Господа, что он послал мне таких замечательных друзей.

— Спасибо, ребят. Я даже словами не могу выразить, как я вам благодарна.

— Пустяки! — картинно отмахивается подруга. — Чего только не сделаешь ради фирменного платья.

Мы дружно хохочем, и машина трогается, оставляя дом, в котором я когда-то была счастлива, позади.

Ребята подвозят меня до торгового центра, и я покупаю Кирюшке новые теплые вещи. На меня, конечно же не хватает, но я дома нахожу старые мамины платья и костюмы. Они мне великоваты, и я вечером достаю ту самую, подаренную бабушкой машинку, и перешиваю их, совершенствуя и украшая. Получаются новые эксклюзивные наряды. Самое то для Дома Моды.

А уже утром мы с Кирюшкой счастливые и улыбающиеся идем навстречу новой жизни.

Женя

— Мамочка, ты такая красивая! — горящие глаза сына выражают его полный восторг. — Тебе так идет эта юбка и пи...пиж…

— Пиджак.

— Да, пиджак. Он такой розовенький, как пони из мультика, — хихикает Кирюшка, гордо и радостно вышагивая к остановке.

Я тоже прыскаю со смеху. Хорошо, хоть не как свинка.

— Мамочка, спасибо за сапожки и комбинезон. И за футболки. Они такие красивые и теплые! А варежки не мокнут. Смотри!

Сынок вырывает ручку и подбегает к ближайшему сугробу. Хватает снег и пытается слепить снежок. У него, конечно же, ничего не получается, но это его не расстраивает. Наоборот, Кирюшка отряхивает ладошки и гордо демонстрирует варежки.

— Смотри! Сухие!

— Зд о рово, сынок. Но давай поторопимся. Иначе мама может опоздать на работу, и меня могут за это уволить.

Не дай Бог, тьфу, тьфу, тьфу.

Но, к сожалению, мы все же опаздываем на маршрутку. А следующий автобус приезжает только через десять минут.

Слава Богу, Кирюшка успевает на завтрак, а я ракетой стартую от садика до нового места работы. За две минуты до начала рабочего дня я врываюсь в приемную.

— Добрый день, — буквально выталкиваю из себя, опираясь на стойку секретаря. Длинно выдыхаю, пытаясь привести дыхание в норму. От такого вынужденного забега на короткие дистанции у меня закололо в боку.

Сегодня тут всем заведует уже другая девушка. Она лениво поднимает взгляд, пренебрежительно разглядывает раскрасневшуюся, запыхавшуюся, растрепанную меня и поджимает губы. Опускает голову и продолжает перекладывать бумаги с места на место.

— Добрый, — неожиданно гнусавит грубоватым голосом. — Вы к кому? По какому вопросу? И вы вообще записывались?

— Не записывалась… Я…

Секретарь закатывает глаза и, перебив, что-то бормочет нелестное и достает ежедневник. Нервно перелистывает его, зачем-то поглядывая на часы.

— С этого и нужно было начинать. Вам к кому?

— Вы меня не так поняли, — терпеливо поясняю. — И я не успела договорить. Я — Евгения Львовна Кононова, новая помощница.

Секретарь зависает, как программа на моем стареньком ноуте.

Осторожно кладет бумаги на угол стола. Медленно вскидывает голову и глядит на меня, как щенок, который нагадил в обувь. Растягивает губы в нервной улыбке. Резко вскакивает на ноги, и документы разлетаются по полу. Не обращая на них внимания, подходит, хватает мою ладонь и энергично трясет ее.

— Простите. Просто понедельник, рабочий день еще не начался, а уже проходной двор! Все нервные, меня дергают… Не дают настроиться на рабочий день…