Книга Развод в 40. Я не прощу измену!, страница 13 – Николь Келлер

Женя

— Евгения Львовна Кононова? — заглядывает в документы и переводит взгляд на меня, словно не верит, что эта замарашка перед ним — опытный дизайнер с огромным послужным списком и практикой в домах Европы и даже Токио.

— Совершенно верно.

— Присаживайтесь. Меня зовут Эдуард Артемьевич. Итак, вы проходили практику в сердце Италии? — его вопрос пропитан скептицизмом и неверием. Да, я тоже в его голове не сочетаюсь с образом дизайнера.

— Да, — от вранья на спине выступают капельки пота. От фальшивой улыбки сводит скулы.

— И что ценного вы там вынесли, что могли бы внедрить в наш Дом Моды?

Черт, черт, черт! Я же даже не знаю специфики и какие линии одежды они производят!

Господи, меня сейчас выгонят с позором и поставят красный крест на не успевшей начаться карьере! И меня даже уборщицей никуда не возьмут!

— Думаю, что с теорией нет смысла вас знакомить. А что касается всего остального, я предпочла бы показать свои знания и умения на практике, — обтекаемо обхожу неудобный вопрос.

Эдуард Артемьевич прячет ухмылку и одобрительно кивает, что-то записывая в бумагах.

— Принимается. Теперь блиц-опрос. Шелк или хлопок?

— В зависимости от изделия.

И снова одобрительная ухмылка.

— Премиум синтетика или натуральная ткань?

— Только натуральная ткань, — я немного расслабляюсь, когда мы ступаем на понятную мне территорию. Даже плечи расправляю и спину выпрямляю.

— Почему?

— Потому что какого бы качества ткань не была, синтетика удешевляет изделие, — вспоминаю премудрости бабушки, которая не раз мне втолковывала их, когда учила шить. Мысленно благодарю ее и обнимаю. — Натуральные ткани ценились еще издревле. Тем более сейчас весь мир зациклен на э ко материалах. Более того, синтетика может быстро развалиться и быть недолговечной в носке, и тогда производитель потеряет доверие покупателя. Этот человек никогда не вернется. А натуральная ткань, да, сложнее в обработке, да дороже, но и привлечет платежеспособных клиентов. И довольный покупатель вернется снова.

— Мудро. Мне нравится ваш подход. Что ж, Евгения, вы приняты. Нам интересно будет посотрудничать с вами.

— Принята? Правда? — я не в силах скрыть своего восторга.

Эдуард Артемьевич смотрит на меня скептически, приподняв бровь.

— Конечно. Грех было бы вас не принять с таким впечатляющим резюме и грамотным подходом к работе. Будем вас ждать в понедельник в девять утра.

— Спасибо! До встречи.

У меня есть работа! Моя первая, настоящая! Полученная благодаря своим знаниям и без всякой поддержки!

Да, я «слегка» слукавила с документами, но, как сказала Наташа, я обязательно проявлю себя, докажу, что я тоже чего-то да стою! И тогда никто не вспомнит, что у меня нет диплома. Я буду держаться за должность руками, ногами и зубами, потому что от этого зависит не только наша с Кирюшкой жизнь, но и мои самооценка и самоуважение. А еще я докажу Володе, что он жестоко ошибается насчет меня. И заставлю жалеть.

Итак, одно дело сделано.

Осталось еще одно. Не менее важное.

Нужно вернуться в квартиру и забрать наши с Кирюшкой вещи и его документы.

И этого я боюсь больше, чем собеседования.

До дрожи. До трясущихся рук и подгибающихся коленей боюсь собственного мужа.

Но у меня нет иного выхода. Я бы с удовольствием купила сыну новую одежду, но у меня в кармане только тысяча рублей…