Книга Подари мне небо, страница 137 – Айлин Грин

— Марк… Вольфманн…, – протянул Густав устало, – мне кажется, что этот человек крещён небесами. Он настолько удачлив, настолько умён и талантлив, что даже авиакатастрофа не способна отнять его жизнь.

— Возможно, вы правы, – осторожно продолжил я, – вот только…

— Вот только сам Марк так не думает? Винит себя в том, что случилось? Том, пожалуйста, обращайся ко мне на «ты».

— Хорошо, – я кивнул. – Как ты догадался про Марка? – удивлённо спросил я.

— Я знаю Марка. Он никогда не признает тот факт, что виноват кто-то другой. Он всегда будет считать, что виноват он.

— Но виноват-то я! – эта фраза вырвалась у меня неосознанно.

— Нет, Том. Ты не виноват. Никто не виновен. Точнее отчасти виновен я – я действительно не отправлял самолёт на планируемую проверку, несмотря на то, что у него были проблемы с навигацией. На тот момент мне казалось, что стоимость ремонта самолёта загонит нас в долговую яму, а самолёт летал, успешно приземляясь в разных точках мира. И никаких мыслей о том, что может что-то произойти, у меня не было. Я анализировал произошедшее, ситуация весьма противоречивая. Неисправность навигации, которая привела к катастрофе, должна была быть замечена техниками при предполётном осмотре, но этот вопрос тоже спорный. Навигация может быть в идеальном состоянии, а спустя час полёта полностью выйти из строя. Даже на новом самолёте. Диспетчер, который должен был увести самолёты с ВПП, чтобы дать возможность сесть неисправному борту, тоже виновен лишь отчасти. Самолёт уже снижался, топливные баки были почти пусты…

— Марк говорил о том, что время было на исходе, – перебил я Густава, – что лететь дальше возможности не было.

— Дело не в возможностях, точнее не только в них. Лететь на практически пустых баках без связи с землёй, задача из разряда невозможных. Самолёт – не птица, хоть и чем-то на неё похож, он не может лететь в никуда, ожидая лучших условий для посадки. Том, – Густав внезапно посмотрел на меня, в его взгляде читалась безмерная усталость, – ты не должен думать о том, кто виноват в случившемся. Это не твоя работа, это работа следствия.

— Следствие привлекло меня, как руководителя авиакомпании, выяснив, что самолёт не прошёл нужную проверку.

— Допустим, самолёт прошёл бы проверку, – кивнул Густав, – это не даёт стопроцентной гарантии успешного полёта. Случиться может что угодно.

— Но случилось не что угодно, случилось то, что проблема с самолётом тянется из далёкого прошлого, и её никто не решал. Возможно, самолёт вообще не должен был летать. Точнее, ты говорил мне по телефону, что его ещё тогда должны были снять с полётов. Если бы сняли, то катастрофы можно было бы избежать.

— Вполне возможно. Когда у тебя следующее слушание?

— Пока нет точной даты, сказали, что сообщат в письме.

— Как только у тебя появится эта дата, свяжись со мной. Если я буду ещё жив, я приеду на слушание и дам показания. С тебя снимут обвинения, потому что они необоснованны. А если они решат, что вина лежит на мне, то в силу состояния моего здоровья, максимум, что они могут сделать – это положить меня в больницу под охрану. А к тому времени я уже буду не в этом мире.

— Густав, ты не обязан этого делать, – сказал я, – а как же твой сын? Что, если ему придётся решать эти проблемы после твоей смерти?