Книга Взлетная полоса сердца, страница 82 – Айлин Грин

Я нажал на сообщение. Колёсико крутилось несколько секунд. Письмо открылось, и я начал читать.

И чем дальше я читал, тем сильнее билось сердце.

Сколько прошло времени — я не знал. Наверное, я несколько раз перечитывал одно и то же. А потом всё же посмотрел на брата. И в его глазах я увидел то, чего раньше не замечал никогда. Гордость.

Он уже знал ответ. Смог считать его по моим эмоциям.

— Я прошёл. Они хотят видеть меня в Испании. Через три месяца. Попробовать реализовать мой проект.

Три месяца.

Всего лишь три месяца…

И всего лишь две недели без полётов.

С того момента, как Марк перестал летать, все мои планы пошли под откос. Я понимал, что это временное решение, и был уверен, что Марк вернётся. Но на душе скребли кошки — и причин понять я не мог. Нужно было нормально поговорить с сыном. Но я так и не решался. Не потому что боялся, а потому что не знал с чего начать. Извиниться за то, что я влез в его вещи? За то, что не слушал его все эти годы? Или снова начать с того, что он замечательно справился с ситуацией, в которой оказался?

Каждая фраза, которую я прокручивал в голове, казалась недостаточно правильной. Каждое слово — пустым.

Я стоял у окна кабинета, наблюдая за тем, как Леон выходит из дома. Его походка была уверенной, но мне он казался уставшим. Плечи напряжены, руки безвольно опущены — будто что-то случилось. Я знал, что он плохо спит по ночам. И задавался вопросом — почему? Из-за проекта? Из-за того, что случилось с Марком? Из-за девушки? Или была другая причина?

— Том? — Мария мягко положила мне руку на плечо. — Ты до сих пор не поговорил с ним?

Я покачал головой.

— Боишься?

— Нет, — солгал я. — Но я не знаю, что ему сказать.

— Возможно, стоит сказать правду? — она улыбнулась. — Скажи то, что ты чувствуешь. Не как начальник или учитель. Просто как отец. Поговори с сыном по душам. Он переживает, Том. Возможно, не показывает своих чувств. Но я знаю, что переживает. Пусть ему уже не пять лет, но отцовская забота — то, что никогда не бывает лишним. Ни в пять, ни в двадцать. Ни даже в пятьдесят.

Она вышла, оставив меня одного со своими мыслями. И с решимостью, которая медленно, но верно нарастала внутри.

* * *

Я нашёл Леона в гараже — он возился с машиной, что-то напряжённо изучая под капотом. Руки были испачканы, рубашка закатана до локтей. Он выглядел так, будто пытался занять себя чем угодно, лишь бы не думать.

— Можно? — спросил я, постучав по открытой двери гаража.

Леон вздрогнул, явно не ожидая меня увидеть, и поспешно кивнул:

— Конечно.

Я вошёл и прислонился к стене, наблюдая за его действиями. Раньше я не обращал внимания на то, как он работает. На его движения, сосредоточенность в глазах. Сейчас я смотрел на него и понимал — передо мной не мальчик. Мужчина. Тот, который всю свою жизнь пытался доказать мне, что он не просто сын Тома Нойманна. Что он Леон. Человек со своим именем и своей судьбой.

— Сломалась машина? — вежливо поинтересовался я, чтобы смягчить тишину и с чего-то начать.

— Барахлит двигатель. Нужно отвезти в сервис, — буркнул он, не поднимая глаз.

— Леон, — позвал я его тихо. — Я пришёл с тобой поговорить.

— Я понял, — кивнул он. — Только наши разговоры обычно заканчиваются не так, как мне бы хотелось.