Книга Взлетная полоса сердца, страница 4 – Айлин Грин

Мера необходимости — это практически каждые выходные, когда собирались наши семьи за ужином или обедом… Так текли дни, недели… И годы. И вот мы опять с ней вдвоём, только не в доме, а рядом с заброшенными зданиями, и я чувствую себя так, как будто собираюсь её поцеловать.

Выбросив странные мысли из головы, я каким-то чужим голосом ответил ей:

— Что ты видишь, смотря на эти здания?

— Господи, Леон! Ну что я могу в них видеть? Стены, грязь, темноту и страх.

— А если закрыть глаза и представить, что здесь чисто?

— То будут те же стены, темнота и чистота. Леон, что ты пытаешься до меня донести? Что и в заброшенных зданиях есть жизнь? Я ценю твой порыв, но искренне не понимаю, чем он вызван.

Нет, определенно она была не готова к тому, чтобы меня понять. Никто не был готов. С чего я взял, что будет готова она?

— В одном из этих зданий — моя жизнь. То, ради чего я дышу, Каролина. То, ради чего просыпаюсь по утрам. Да, это не полёты, но тесно с ними связано.

Её телефон зазвонил.

— Прости, мне… Ой! Леон, пожалуйста, поехали. С работы звонят, мне нужно возвращаться. Обещаю, что однажды проникнусь этими зданиями, но моё будущее с ними явно не связано.

Как знать, Каролина.

Как знать.

Я прибыл в аэропорт ранним утром, чувствуя себя немного несвободным. Как будто был связан по рукам и ногам. Да ещё и небо было серым, плотным и недовольным — моим приездом? Или моим настроением? Ни единого проблеска солнца. Только шуршание ветра по взлётно-посадочной полосе. И рёв турбин со всех сторон.

Марк уже ждал меня возле самолёта. Он был в лётной форме, но без фуражки. Даже издалека Марк выглядел как человек из другого мира — мира, в который я по-прежнему отчаянно не хотел. Мир полётов, небесной глади и облаков. Его мир, мир моего отца… Но не мой.

— Доброе утро, Леон, — сухо кивнул он мне, едва ли я подошёл к нему. — Ты сегодня рано. Не терпится взлететь?

— Надеялся, что чем быстрее мы начнём, тем быстрее всё это закончится, — настроения общаться у меня не было.

— Надеюсь, ты готов? — Марк проигнорировал мой нервный выпад. — Сегодня последний контрольный вылет. Следующий — зачёт.

— Надейся, — прошептал я, стараясь говорить так, чтобы он не услышал, но чуть громче добавил: — Готов, — и уверенно кивнул под его пристальный взгляд.

Я знал, что значит этот взгляд — в моём ответе не было ни удовольствия, ни огня, а Марк был не только моим наставником, он был человеком, который меня достаточно хорошо знал. И знал, как отличить ложь от правды. Он не стал мне ничего говорить, молча протянув документы. С подписью. Его подписью.

— Ты подписал документы? Уже? Я ведь ещё даже не поднял в воздух этого зверя, — поморщился я, аккуратно забирая бумаги из его рук.

— Я уверен, что ты справишься. В крайнем случае, порву бумаги, — ухмыльнулся он. — Только помни основное правило — небо не прощает тех, кто думает о земле. Особенно во время полёта. Поэтому отбрось всё то, что мешает тебе летать и подойди к делу ответственно.

Я неуверенно кивнул — терпеть не мог все эти красивые выражения — и вместе с Марком поднялся по трапу. Пристегнулся и бросил взгляд на сайдстик. Он казался мне чужим… Пальцы знали каждое движение, мышцы помнили рефлексы. А в душе была тяжёлая пустота. Не страх, не сомнения — просто чёрная дыра и отсутствие эмоций.