Книга Оставь свою жалость для (себя) меня, страница 54 – Майя Тень

Алекс слегка то ли тронул, то ли щёлкнул меня по носу, такой милый дружеский жест:

— Как ты засмущалась, все щеки заалели. Все в порядке, Лика. Ты же понимаешь, что это ты наказывала себя за несуществующие грехи. Моими руками наказывала. Моими руками жалела. И если к тебе пришло осознание, что не из-за чего себя казнить — принимай это. Не расстраивайся, если будут откаты, просто прими как данность. Желание свалить ответственность на другого так просто не уйдет, но с каждым разом его будет все меньше и меньше, меньше и меньше, понимаешь?

Вроде бы да, понимала, но и обсуждать это было так неловко.

— Пойду напишу Егору сообщение, спрошу, когда он сможет приехать сюда, — свалила я из полезного, но неловкого разговора.

Алекс жестом показал знак “окей” и тоже погрузился в свой телефон: “Уголёк”, похоже, заждался своего хозяина и то и дело подкидывал мелкие хлопоты, которые Алекс пытался решать по телефону.

Егор

Даже несмотря на то, что все планы пошли по одному месту, нельзя было давать волю эмоциям. Хотя хотелось. Я прям предвкушал, как уедет Алекс, как мы с Ликой останемся вдвоем, как дрязняще-осторожно буду искать к ней подход. Несмотря на то, что я был не в восторге от Алекса, именно он помог лучше понять Лику. У него на коленях сидела не угловатая девочка-подросток, а вполне симпатичная, трогательно-беззащитная в своей худобе юная девушка. Все ее страхи, колючки перестали казаться странными. Не избалованная мажорка, нет! Тогда кто? Маленькая потерянная девочка-девушка?

Понимаю, что Алекс взял ее под свое крыло, а вдруг не отпустит? Блять, они подходили друг к другу, и это бесило, раздражало. Может, Лика настолько прикипела к нему, что больше никого к себе и не собирается подпускать? Надо хорошо подготовиться, чтобы объяснить, что брак, уготованный её отцом, в первую очередь нужен ей. Одно знаю точно: на правах будущего мужа, даже если фиктивного, не хочу рядом с ней видеть никого из мужчин. Алекс, конечно, говорил, что интима между ними не было, но кто его знает, как было на самом деле. На коленях у Алекса она тогда сидела очень премиленько.

Я хотел, чтобы наши отношения с Ликой вышли на новый уровень, хотел войти в дом отца Лики с ней за руки, но чем ближе подъезжали, тем больше охватывала тревога. И слава Богу, что прислушался к внутреннему голосу, то, что я увидел, Лика не должна была видеть ни при каких условиях.

Последние метры к дому я уже почти бежал. Не думал о том, что могу увидеть, а точнее, был готов ко всякому: разгрому, Новикову, сидящему на диване и поджидающему Лику; еле заметной перестановке, намекающей, что тут без нас уже похозяйничали — ко всякому.

Однако дом встретил тишиной. Не привычной, а зловещей. Той, которая заставляет внутренне собраться, затаиться, а руки тянутся к оружию. Просторная гостиная без изменений либо же они были такие, что без пристального внимания их было невозможно заметить. Лестница на второй этаж. Кабинет Игната Родионовича. Ванная комната. Спальная комната. Крик, который застревает в горле. Только профессиональная привычка и выдержка заставляют застыть крик. Светлый ламинат рядом с кроватью в луже крови, а прислонившись к кровати сидела застывшая навеки Лика. Крупные мурашки пробегают по телу. Лика в машине с Алексом. Это не может быть Лика. Не верь глазам, Егор, не верь глазам. Думай, что здесь случилось.