Книга Девушка бандита. Без права на любовь, страница 40 – Злата Зорич

— Только попробуй сказать, что тебе всего этого было мало! — разозлился Ник. — Я ни с кем так больше… Ни с одной…

— И именно поэтому я только что сняла тебя с пьяной телки? — теперь уже разозлилась я. — А что было бы, если бы я опоздала? Ты бы трахнулся с ней?

— Я ничего тебе не должен, — процедил сквозь зубы Ник. — Ты мне никто.

Я замолчала, пораженная откровенностью этой фразы, которую Ник бросил мне в лицо. Это ощущалось как удар, как пощечина, от которой горит не кожа, а где-то глубоко внутри. Вся неприглядная правда встала передо мной в полный рост — мы действительно никто друг другу. Ник ни словом, ни действием никогда ничего мне не обещал. Он всего лишь хотел секса со мной, а больше ничего не хотел. И, наверное, так было с самого начала. Просто я сама придумала себе другую историю.

А сейчас он стоит передо мной, и я вижу отпечатки чужих губ на его груди и животе, смазанную помаду на рубашке... Больно, как же больно. Словно мне наживую сердце пытаются вытащить, безо всякой анастезии.

С глухим вздохом я опустилась на ступеньки, обхватила руками колени, прикрыла лицо ладонями. Только бы не видеть, только бы на него не смотреть...

— Что между нами?

Этот вопрос разрезал воздух. Я не сразу поняла, что именно Ник произнес это вслух. Погруженная в свои мысли, я продолжала сидеть, отрешенно глядя в пол, избегая его взгляда. В голове царил хаос, и я не знала, что ответить, не осознавала, для чего он задал этот вопрос сразу после того, как объявил, что мы никто друг другу.

— Черт, ты опять заставляешь меня чувствовать себя каким-то, блять, идиотом! — увидев, как я растеряно хлопаю глазами, Ник пнул жестяную банку, служившую нам пепельницей на лестничной площадке. — Когда я задаю все эти вопросы типа "что между нами? какие у нас отношения?", все эти тупые, типично бабские вопросики... Мне это, знаешь что? Мне это нихуя не нравится! И, кажется, прав был Влад, когда сказал, что из всех баб в городе я выбрал самую проблемную, потому что мне нравится, когда трахают мой мозг, потому что просто трахание меня уже не вставляет!

Все это время мы смотрели друг другу в глаза, собираясь продолжить сложный для обоих разговор, но после этой фразы все рухнули. Мои глаза удивленно расширились, а Ник задрал голову, глядя на друга. В его лице вдруг появилось что-то хищное, напряженное, будто зверь готовился к прыжку.

— Кто?

— Ну Госнаркоконтроль, наверное. Кто же может еще…

— Блять, — Ник нахмурился, покачал головой, и в следующий миг словно собрался из хаоса и напряжения в нечто единое, собранное и четкое. Он выбросил едва зажженную сигарету, достал телефон.

— Я еду, — крикнул он. — Минут через двадцать буду там.

И только потом перевел на меня взгляд. В нем не было ни просьбы, ни вопроса — только неотвратимость событий.

— Потом поговорим.

Я кивнула, но ни на секунду даже не подумала о том, чтобы остаться. Тело двинулось следом за ним раньше, чем сознание успело осознать этот импульс. В последнее время мы разделяли всё — и в горе, и в радости. Новый удар по Нику стал и моим ударом тоже. Всё, что касалось его, неизбежно задевало меня, и я не могла — не хотела — оставаться в стороне.

Где-то на задворках остались мысли о нашем разговоре, о том, что впервые мы начали говорить по-настоящему откровенно. Но я без колебаний отложила его в сторону — Ник пообещал, что мы вернемся к этому, и я знала: если он сказал, так и будет.