Книга Пленница врага. Без права на прощение, страница 39 – Злата Зорич

— Эй! — услышала я хриплый голос. — Эй, спокойно…

Это был Алекс. Одним резким движением он включил ночник.

Но я не могла успокоиться. Казалось, что кожа горит в том самом месте, где он до меня дотронулся. Я забилась в самый дальний угол кровати, вжалась в стену, в подушки. Руки дрожали. Дыхание было рваное, как после бега.

— Ты что… — он смотрел на меня непонимающе, почти ошарашенно. — Тебе что, приснилось что-то?

— Не трогай меня! — вырвалось у меня хрипло. — Не смей…

Алекс застыл надо мной, замер, как вкопанный, не понимая почему моя реакция оказалась настолько яростной.

— Ты что… Ты чего орёшь, как будто я тебя режу?

Я покачала головой, пытаясь отдышаться. Мое тело не понимало разницы. Оно моментально отбросило меня обратно в прошлое. В те ночи, когда я жила в постоянном страхе. Когда боялась, что дверь заскрипит, шаги прозвучат, и он войдёт — мой мучитель.

Одно случайное прикосновение Алекса, и всё это вернулось, обрушилось на меня.

Я обхватила себя руками, свернулась, сжалась в комок и стиснула зубы.

— Не трогай меня! Никогда!

Алекс поднял руки ладонями вперёд, давая понять, что не собирается меня трогать. Присел на самый дальний край кровати. Он, похоже, впервые растерялся. Рассматривал меня так, как будто я была какой-то диковинкой.

— Странная, — сказал он наконец. — Очень странная. Для девки, которая голая танцует на шесте, реакция… чересчур острая.

Я промолчала, не желая развивать эту тему. Пыталась взять себя в руки, но тело всё ещё дрожало. Хотелось спрятаться, исчезнуть. Или чтобы Алекс исчез нахрен из моей спальни.

Он какое-то время еще смотрел на меня — пристально, внимательно, слишком внимательно. Потом покачал головой и усмехнулся безрадостно.

— Странно, — повторил он. — Ты же танцевала стриптиз...

— И, по-твоему, раз я танцевала — значит, можно меня лапать? Можно трогать, когда я сплю? — я смотрела на него с такой яростью, что у самой сердце заходилось.

— Ну я видел, как к девчонкам на сцене руки тянут, как они сами улыбаются, позволяют… А ты от простого прикосновения — как от ожога. Не стыкуется.

— В моём клубе лапать нельзя, — ответила я. — Поэтому я и выступала там.

— «В моём клубе»? — переспросил он насмешливо. — Уже говоришь, как хозяйка.

— Ну в твоем клубе, какая разница. Главное, что лапать запрещено. Это для меня было важно. Поэтому я и могла там работать.

Он тихо усмехнулся.

— Запрещено… Но ты же понимаешь, что это просто вопрос цены? Любую можно купить. Просто на тебя, видимо, не нашлось достаточно настойчивого покупателя.

— Ты приперся сюда побазарить о цене? — перебила я его грубо. — Какого черта ты тут забыл? Что тебе нужно в моей спальне?

Он откинулся чуть назад, тяжело дыша.

— Ладно. Давай к делу, — наконец сказал он глухо. — У меня бок горит так, что мозги плавятся. Помоги перевязать.

— Издеваешься? Ты реально думаешь, что я стану тебе помогать?

— Будешь, — он чуть приподнялся, опершись рукой о стену. — Куда ты денешься… Если не перевязать, я истеку к чёртовой матери. И, поверь, кукла, тебе это понравится ещё меньше, чем мне.

— Нет, — качнула я головой. — Делай сам.

— Хочешь, чтобы я прямо сейчас лёг рядом с тобой, в эту постель, и ты смотрела, как я кровью истекаю?

Меня передёрнуло.

— Не смей…

— Тогда вставай. Иначе я реально свалюсь здесь, прямо возле тебя. И будешь потом всю ночь слушать, как я хриплю.