Книга Пленница врага. Без права на прощение, страница 28 – Злата Зорич

Я молчала, глядя на него. Всё происходящее казалось нереальным, сном, странным, болезненным видением. Но запах крови был настоящий. И пистолет, который болтался на поясе у Алекса — тоже.

Он вдруг покачнулся и с глухим стоном осел прямо на пол. Лицо стало еще более бледным, губы поджались. Он приложил ладонь к ране, зашипел от боли и скривился. Пальцы, мокрые от крови, дрожали. Я видела, как его трясёт. Возможно, совсем скоро он потеряет сознание.

Но он не терял. Он выпрямился, как мог, потом встал. Медленно. С усилием. Словно каждое движение отдавалось в его теле нечеловеческой болью. Но все-таки он выпрямился и шагнул ко мне.

Я замерла.

Алекс достал пистолет и навёл его точно в цель — прямо мне в лицо, без малейшего колебания.

— Ты выведешь меня отсюда, — отрезал он.

В его голосе мне послышалась странная обреченность. До меня дошло — он загнан в угол. И почему-то посчитал, что я — его единственный способ спастись.

— Ты мне поможешь. Иначе…

Он не договорил. И не нужно было. Всё, что он может со мной сделать, уже читалось в его леденящем душу взгляде.

Этот взгляд пригвоздил меня к стене. Я стояла, не двигаясь, даже не понимая до конца, что вообще сейчас происходит. Всё менялось слишком быстро — минуту назад я ждала Ника, а теперь стояла, прижатая к стене дулом пистолета. Мерзкий, липкий страх разливался по телу. Мне казалось, что я даже не дышу.

— Я видел, как ты кинулась к нему, — сказал Алекс. Его горячее дыхание опалило мою щёку. — В моем клубе… моя стрипуха… кинулась на шею к моему врагу! — он ухмыльнулся. — Как я вообще мог допустить такой?

— Что значит твоя? Я никому не принадлежу, — процедила я сквозь зубы.

— Теперь принадлежишь. Иди сюда! Быстро!

Он рывком развернул меня, прижал к себе как щит — так крепко, что я даже не могла пошевелиться. Холод пистолета впился мне в ребра.

— А теперь веди, — прошептал он в ухо. — И спокойно. Ни слова. Ни жеста. Ни взгляда лишнего.

Мы вышли из гримёрки. Алекс навалился на меня — потому что сам еле держался на ногах.

Я шла по пустому коридору, прикрывая собой чужую боль, чужую кровь, чужой страх. Я чувствовала, как у него дрожат пальцы. Мне хотелось закричать, вырваться, ударить его. Но дуло пистолета всё ещё упиралось мне под ребро. И этого было достаточно, чтобы пресечь любые попытки к бегству. Мне хватило ума понять, что Алекс ни за что на свете не отпустит живым свой билет на свободу.

Мы петляли по служебным коридорам, заваленными ящиками и старыми декорациями. Я всё время спотыкалась, а Алекс подталкивал меня вперёд, рывками, коротко, жёстко. Пистолет ни на секунду не отрывался от моего тела.

— Подземный паркинг, — процедил он. — Туда. Там моя машина.

Мы миновали металлическую лестницу. Воздух становился тяжелее — спертый, сырой, с запахом бензина. Я шла как во сне, будто не я всё это проживаю, а смотрю на себя со стороны. Вся моя воля была сжата в кулак: только бы дожить до момента, когда этот ад закончится.

Наконец мы вышли на паркинг — тускло освещённый, с редкими, мигающими лампами. Пустота и бетон, звенящая тишина.

Мы едва сделали пару шагов, как в этот момент раздался шум слева. За одним из столбов кто-то промелькнул. Алекс сжал меня крепче, приставил пистолет к моему виску, так, чтобы это было хорошо видно.