Книга Любить нельзя. Расстаться, страница 74 – Галина Милоградская

Света серьёзно кивнула, уже не зная, что и думать. Тревога разрослась из крохотной точки до размеров огромного шара. Она же заставила молчать, бросать на сосредоточенную Инну короткие взгляды и прокручивать сотни причин, доведших до такого состояния. Наконец они дошли. Инна разулась и, не оборачиваясь, прошла на кухню, загремела там, вернулась с двумя бутылками вина.

— Инн, я вообще-то не собиралась… – начала было Света. Осеклась под предупреждающим взглядом и покорно села на диван. Инна молча разлила вино, дождалась, пока Света отопьёт и вернёт бокал на место, и только тогда заговорила.

— Я ужасный человек. Просто хочу, чтобы ты знала, что я, наверное, самый плохой, мерзкий, отвратительный человек на Земле.

— Ты кого-то убила? – пошутила Света. – Если что, у меня есть пара знакомых, они замнут…

— Я изменила Руслану, – замогильным голосом произнесла Инна, залпом осушила свой бокал и уронила лицо в ладони, страшась посмотреть на Свету. – Господи, как же мерзко это звучит!

— Ты… что? – Свете показалось, что она ослышалась.

Глубоко вздохнув, Инна отняла ладони от лица и, глядя прямо в глаза, спокойно и размеренно отчеканила:

— Я изменила Руслану.

— Но… как… – Света совершенно растерялась. В её жизни, в жизни её окружения никогда не было измен, по крайней мере, так всегда казалось. Казалось, что все вокруг счастливы, и только у неё одной проблемы. Настоящие проблемы, а не ерунда вроде жалоб Люды на излишнюю импульсивность мужа, или ворчания Карины на то, что еда в доме слишком быстро заканчивается, и порой кажется, что она живёт у плиты. Или слов Инны о том, как тяжело ей с Русланом… Боже. Света наконец посмотрела на притихшую подругу, нервно крутящую вновь полный бокал двумя руками.

— Почему? – только и смогла спросить, пообещав, что постарается не осуждать, а понять.

— Даже не спросишь с кем? – криво усмехнулась Инна.

— Потом спрошу, – отмахнулась Света, замечая, что та буквально на грани истерики. Накрыла нервные ладони своими и ободряюще сжала. – Объясни мне. Пожалуйста. Я пойму, только объясни.

— Это… сложно. – Инна снова усмехнулась, повела плечами. – Как объяснить то, что копится годами? Тебе ли это объяснять? И Руслан… Он хороший, правда. Для кого-то, быть может, идеальный, но только не для меня. Понимаешь, Свет, не для меня, его жены. – Она выпила, подбирая слова, посмотрела на свадебную фотографию, стоящую на комоде. – Знаешь, я ведь не могу даже сказать, что именно не так. Не потому что боюсь, просто не могу. Эта идеальная жизнь, как с картинки, где красавица-жена целует возвращающегося с командировки мужа, а вокруг резвятся дети. Только картинка, она ведь… нарисованная. В ней ничего не меняется. Ничего и никогда. Всё та же красавица-жена, всё тот же замечательный муж, всё те же резвящиеся дети. День за днём, день за днём. Муж с картинки улыбается нарисованными губами, жена всегда приветлива и мила, дети всегда играют. Господи… – Инна прижала к губам ладонь тыльной стороной. Прерывисто выдохнула и допила вино до дна. Продолжила спокойнее: – У меня было ощущение, что я – это жена с картинки. И что Руслан вписал меня в неё, нарисовал нашу счастливую жизнь. И продолжает рисовать. Мне стало тошно, – закончила она шепотом.

— Инна, – от услышанного волоски на руках встали дыбом. – Мне так жаль… правда… Ты же всегда молчишь, никогда не говоришь об этом…